Гончаров и дама в черном
Шрифт:
– Как долго вы отсутствовали при замене блюд?
– Пока вытащили из духовки гуся и курицу, полили их соком, обложили картошкой... Наверное, минут пятнадцать, а то и двадцать.
– А вы, случайно, не знали, где старик хранил свои деньги и драгоценности?
– У себя в кабинете, во встроенном в стену сейфе.
– Как далеко он от столовой?
– Нужно хотя бы в двух словах объяснить вам расположение нашего дома. Столовая у нас общая, одна на две половины. Она находится на втором этаже, а с первого к ней ведет лестница из кухни. Со
Когда переполох и паника поутихли и врачи уехали, то мы первым делом кинулись в этот кабинет. Все, что мы увидели, так это пустой, но аккуратно закрытый сейф. Они хотели тут же обвинить в воровстве меня, но, к их великому сожалению, у меня было слишком серьезное алиби. Кухня находится на противоположной стороне, а попасть в кабинет через первый этаж я не могла, потому что вход со стороны деда был перекрыт на защелку и замок. Ну а кроме всего прочего, со мной была невестка, от которой я не отлучалась ни на секунду.
– Но, как я понимаю, для того чтобы открыть стенной сейф, тоже нужен был ключ?
– А он и был, он лежал в ящике письменного стола.
– Это был ключ старика?
– Нет, его висел на шее. Кто-то воспользовался запасным, тем, что он хранил в запертом ящике стола. Этот ящик был варварски выломан.
– Кто знал о существовании дубликата?
– Не знаю, наверное, сын, потому что он первым делом кинулся к этому столу. Лично я про второй этот ключ ничего не знала.
– При вас он открывал когда-нибудь свой сейф?
– Открывал, и неоднократно. И при этом приговаривал, что если я себя буду хорошо вести, то треть содержимого он отпишет мне.
– Вы можете сказать, что там находилось?
– Конечно. В основном доллары, но были и немецкие марки и отечественные рубли. А кроме того, в тяжелых железных баночках с закручивающимися пробками он хранил золото и к нему относился особенно бережно. Так вот, эти банки остались на месте, но - совершенно пусты.
– Когда вы в последний раз видели сейф и был ли он закрыт или открыт?
– Перед самым началом ужина. Следуя в столовую, старик по пути зашел в кабинет проверить, все ли нормально. Внешне все выглядело так, как надо, сейф был заперт, а открывать его он не стал. Помнится, неделей ранее он мне пожаловался на то, что у него почему-то неспокойно на сердце и было бы нелишне врезать в сейф еще один замок. Как видите, его тревога не была безосновательной.
– Вы вызывали милицию?
– Нет. Воспротивился сын. Он сказал, что, во-первых, за золото нас по головке не погладят, а во-вторых, скорее всего, "старый маразматик" сам перепрятал содержимое сейфа и теперь нам нужно самим, без посторонних, все внимательно осмотреть.
– И что же вам дал этот детальный осмотр?
– А ничего, - вздохнула Кравчук. - Ни в тот вечер, ни во все последующие дни нам так и не удалось ничего обнаружить.
– Но совсем недавно вы говорили, что
– Да, но это то, что мне удалось сохранить от своей зарплаты. Уже будучи женой старика, я продолжала так же аккуратно получать зарплату и при этом практически не тратилась. Он мне все покупал сам.
– Насколько я могу судить, бумаги на наследование тоже исчезли бесследно и вы теперь не можете являться наследницей его половины дома?
– Тут вы ошибаетесь, Алексей Николаевич. Меня, кажется, сам Бог спас. Весь пакет на право наследования я держала у себя в комнате. Причем запрятала я его так хитро, что его не найдет никакая собака-ищейка. Здесь мне здорово повезло.
– А вы допускаете такую мысль, что старик действительно мог перепрятать содержимое своего сейфа? - постукивая пальцем о стол, спросил полковник.
– Мне трудно об этом судить, но вряд ли. Зачем, скажите на милость, он в таком случае постоянно твердил, что оставляет меня состоятельной вдовой? Был он немногословен, но слов на ветер не бросал.
– Понятно, - скорее всего ни черта не понимая, объявил тесть. - Вера Григорьевна, вы уже несколько раз вспоминали про его сестру. Кто она такая и почему в тот вечер не ужинала с вами?
– Она вообще входит в дом крайне редко, только в самых необходимых случаях. Она моложе брата лет на тридцать, мы могли бы быть подругами, но у нее своя жизнь, свой флигель, куда она никого не впускает. По крайней мере, днем, а ночью там у нее иногда творится черт знает что. Собираются гости, и начинаются оргии.
– И все это он спокойно терпел?
– Да, он ее очень любил, а кроме того, она сама зарабатывает себе на жизнь.
– Вот как? - иронически ухмыльнулся полковник. - А мне всегда казалось, что женщине в пятьдесят лет зарабатывать старинным способом - занятие заведомо проигрышное и неблагодарное.
– Ах вы старый греховодник, - рассмеялась Кравчук, оценив грубоватую остроту тестя. - Она зарабатывает себе на хлеб тем, что разводит породистых собак. Преимущественно это доги и сенбернары.
– Почему не какие-то экзотические болонки? Они жрут скромнее, а вони от них поменьше, зато платят за них больше.
– Про болонок я вообще не говорю. Их у нее штук двадцать, и днем она занимается преимущественно ими. Кормит, играет, вычесывает блох и дрессирует их непонятно для чего, потому что болонок она почти не продает, а если и продает, то худшую часть помета. Не знаю, на кой черт ей столько болонок. Я однажды спросила, уж не для цирка ли она их коллекционирует и дрессирует? "Для цирка, для цирка, - рассмеялась она. - Когда будет нужно, они устроят такой аттракцион, что небу жарко станет". Наверное, любит она болонок, но и к другим собакам, сенбернарам и догам, относится любовно и уважительно, потому и разводит. А зарабатывает она хорошо. Иногда в месяц тысяч по тридцать, по сорок получается. Конечно, большая часть этих денег уходит на собачью еду и содержание, но и ей остается достаточно.