ГОН
Шрифт:
Хоть и район тихий, но вон, уже стали зеваки собираться. А лишнее внимание никому из близходящих около власти не нравится...
***
– Товарищ Филипов, расскажите еще раз, пожалуйста, про момент встречи. Вот вы подъехали. Где был товарищ Полищук?
Я снова сижу в кабинете с совершенно блеклыми стенами. И в очередной раз очередному дознавателю рассказываю случившееся. И крупными мазками и поминутно и вразбивку. Никакого намека на «кровавую гебню», вытащенную познанием. Все вокруг ведут себя очень вежливо, наливают
В какой-то момент мой организм начал сдавать и меня откровенно начало «рубить» в сон. И даже тогда меня не отпустили в общагу. Просто препроводили в одиночную камеру, причем совершенно приличную, с матрасом и простынями. Даже не удивившись такому комфорту, я попросту рухнул на постеленное одеяло и мгновенно провалился в сон.
Пробуждение тоже не соответствовало ожидаемому. Просто меня потряс за плечо солдатик и увидев, что я открыл глаза, тут же предложил умыться и побриться. Дескать воды нагрето аж два ведра и хватит на все.
Замерев и стараясь не коситься на бритву в руках рядового, я впервые засомневался в правильности отказа «попить чай». Семья оказалась не просто крутой, а супер крутой. Иначе с чего все вот это закрутилось? Следователи копали экскаватором на предмет любой провинности бедного Полищука. Дескать, попытка на убийство. Взял и каким-то неизвестным пока способом порвал цепь, приведя двигатель в полную неработоспособность. Причем в малодоступной местности. А вдруг их хотели выкрасть и он просто дожидался пособников? А вы случайно их не знаете? Ну, вдруг он в курилке обмолвился. Вы же вместе работаете?
Я же в ответ, затребовав инструкцию по уходу и эксплуатации, пальцем показывал следователю расположение злополучной цепи и требовал узнать, как давно машина проходила положенное ей техническое обслуживание и что когда делалось. Это же не дежурка, тут на каждую подобную машину ведется формуляр, в котором перечисленно все, вплоть до того, кто и сколько бензина залил. Следователь кивая, что-то записывал и продолжал допытываться до злополучной цепи.
После бритья меня покормили и оставили в покое. Ворочаясь на кровати, я как-то незаметно стал прикидывать, а как бы я сам стал убивать своих пассажиров. Ну если хочешь поймать преступника, надо думать как преступник и вот это вот все.
Самое простое – найти какой-нибудь ручеек и плюхнуться в него всей машиной по самые ступицы. Желательно по течению. Оставить двигатель включенным, а самому выползти наружу. Дескать, пусть пассажиры посидят, не пачкая ножки, в тепле. А я, как положено, лопатой помахаю, откапывая машину. Выхлоп затянет под машину, а там старый добрый угарный газ попадет в салон через многочисленные дырочки и щели. Никакого запаха и пассажиры просто заснут навсегда. И самое главное - никаких признаков насильственной смерти.
Чуть посложнее – разогнаться и в повороте приложиться
Нет, в общем и целом это чушь. Слишком все расплывчато и не конкретно. Проще вывезти их на пикник под дуло сообщника и все. А про цепь вообще фигня на постном масле. Она ведь может и не порваться в нужный момент. Если и ломать машину, то нужна классика всех времен и народов – подрезать тормозную трубку. Надавил посильнее и все, тормозов у тебя нет. Но тогда и сам рискуешь отбросить копыта...
– Филипов, на выход с вещами!
Потянувшись, я подхватил кепку - свою единственную вещь и вышел в коридор.
– Прямо, направо, стой! – по тону конвоира чувствовалось, что он не видит во мне заключенного, но отказаться от казенных фраз не может.
Я, сомкнув руки за спиной, с любопытством наблюдал за внутренней кухней охраны. Замки, решетки и еще раз замки. Чтобы вырваться, надо или заиметь ключи или обладать трактором поблизости. Нет, правильно я поступил, что в самом начале отказался от карьеры в преступном мире. Проводить кучу времени взаперти совершенно не мое призвание.
– Товарищ Филипов. Расскажите подробнее о событиях четырнадцатого мая. Желательно поминутно и с самого начала.
Очередной допросчик смог меня удивить. Как связаны события мая и поломанный двигатель? Да и дата какая-то странная. 14 мая. Я вскинул голову к потолку и попытался вспомнить, что я тогда делал.
Епрст! Это же дата начала моей карьеры в этом мире! Я тогда Панас Петровича до больницы вез. Там еще какой-то заместитель в кювете оказался, из-за чего меня на пятнадцать суток исправительных отправили. Правда, в родные места, но тем не менее, пятно в личном деле на всю жизнь.
– Вас интересует весь день или эпизод с неудачным обгоном паккарда? – я ощутимо напрягся.
– Меня интересует все – следователь выделил голосом последнее слово.
Ну все, так все. Проснулся, получил от председателя направление на перевозку молока... Слова лились из меня нескончаемым потоком, лишь изредка спотыкаясь на канцеляризмах. Отхлебывая из очередного стакана с чаем, я честно выкладывал незаметному человечку свою жизнь день за днем.
Остановили меня только тогда, когда я дошел до момента сдачи грузовика местным кагебешникам. Ага, значит после этого момента моя жизнь достаточно задокументирована другими методами...
– Что вам показалось наиболее трудным при обучении игре на гитаре?
Я с немым удивлением уставился на следователя. Это-то ему зачем? «Не смог в положенное время правильно взять нужный аккорд и тем самым подвел своих товарищей»?
– Поверьте, надо – он немигающим взором уставился мне в переносицу.
О, а этот трюк я знаю. Так взгляд поймать нельзя и типа начинаешь нервничать.
– Левая рука. Не сразу понял, как правильно руку расположить. Сначала я вот так брал.. – в качестве «грифа» для демонстрации я использовал запястье правой руки.