Гомер
Шрифт:
эпического изображения любви у Гомера может явиться то место из «Одиссеи» (XXI.43-
57), где Пенелопа плачет в кладовой над луком Одиссея. Тут медленно и неторопливо
изображается, как Пенелопа вставляет ключ в замок кладовой, как медленно
раскрываются двери на ржавых петлях, как она на цыпочках тянется, чтобы снять со стены
лук Одиссея, как она вынимает лук из чехла, конечно, блестящего, как она садится на стул
и кладет этот лук на свои колени и как, наконец, начинает
эпическое изображение чувства, любви, поскольку об этой любви мы узнаем только из
соответствующей чисто внешней ситуации.
Таким же эпическим изображением внутренних переживаний человека является
известное место об Ахилле, который только что узнал о гибели своего друга Патрокла
(Ил., XVIII.23-35). Ахилл от горя валяется в грязи, посыпает свою голову золой,
обезображивает свое лицо и свое тело, рвет свои волосы, грязнит свой благовонный хитон,
рыдает; а вокруг него пленницы тоже рыдают, бьют в грудь и у них подкашиваются
колени; сообщивший ему ужасную весть, Антилох тоже рыдает и стонет и страшится за
жизнь Ахилла. Подобные изображения человеческих переживаний у Гомера можно найти
почти на каждой странице.
г) Внешняя мотивировка поступков и чувств. Если все личное у Гомера всерьез
подчинено надличному и общему, то, конечно, и мотивировка всех личных поступков
должна идти извне. Настоящий эпический стиль не только мотивирует извне всякий
человеческий поступок, но и вообще всякое человеческое переживание мыслит
вложенным в человека богами или демонами.
И действительно, у Гомера нет ни одной страницы, нет почти ни одного эпизода, где
бы не действовали боги и где бы в то же самое время они не являлись главными
виновниками событий человеческой жизни.
Полистаем хотя бы «Одиссею», I песнь: совет богов, на котором определяется, что
Одиссей уже достаточно странствовал и что ему пора вернуться домой. II песнь: Афина
продолжает действовать, побуждая народ и самого Телемаха, усыпляя женихов, и помогает
Телемаху уехать на розыски отца. III песнь: Афина руководит Телемахом в Пилосе. И т. д.
и т. д. [146]
В «Илиаде» каждый удар копьем или мечом, каждая рана, каждое выступление, даже
самые чувства, гнев, любовь, радость и пр. – все это вкладывается в человека богами или
отнимается богами. Чуму на ахейцев в I песни посылает Аполлон. Во время ссоры Ахилла
с Агамемноном удерживает Ахилла от драки Афина Паллада. Во II песни мысль о
возвращении на родину, и притом ложную, внушает во сне Агамемнону Зевс. В IV песни
нарушает перемирие троянец Пандар,
Паллады (93-103). Читатель ужасается, как это мог Пандар начать стрельбу после только
что заключенного перемирия. Но при этом забывают, что тут было целое постановление
совета богов на Олимпе (I.72).
Когда воины устают и война делается для них нестерпимой, достаточно крика
богини раздора Эриды, чтобы они вновь бросались в сражение со свежими силами (таково
начало XI песни).
Приам и Ахилл в XXIV песни «Илиады» дружелюбно отнеслись друг к другу, и во
имя мира и дружбы Ахилл выдал труп Гектора Приаму для погребения. Однако Ахилла
это заставила сделать его мать, богиня Фетида (137), а Фетида имела для этого прямое
поручение от Зевса (112). Что же касается Приама, то опять-таки Зевс же (145-147) шлет
Ириду к нему с приказанием ехать к Ахиллу для выкупа сына. Сам же Приам даже и
представить себе не мог, как это ему можно было бы поехать во время войны к своему
смертельному врагу Ахиллу. Поскольку Приам стар и слаб и ни в каком случае сам не
может добраться до Ахилла, то Зевс (334-338) приказывает Гермесу его проводить. Таким
образом, вся сцена в палатке Ахилла происходит по воле богов и с их помощью. Люди же
и в мыслях не допускали возможность этого.
д) Зарождение психологического анализа. Строгий эпический стиль едва
уловимыми сдвигами вливается у Гомера в то, что мы назвали свободным или смешанным
стилем. Где же у Гомера этот свободный стиль в изображении душевных движений и как
он соотносится со строгим стилем?
Прежде всего укажем на то, что изображений самопроизвольных человеческих
поступков и чувств у Гомера имеется тоже сколько угодно. Отнюдь не всегда поступки и
чувства вкладываются в людей у Гомера богами и демонами. Когда Ахилл разгневался на
Агамемнона за отнятую у него пленницу, то никакой бог не вкладывал в него этого гнева.
Здесь у Ахилла вполне свободное проявление собственного «я». Когда в IX песни
«Илиады» посольство от Агамемнона увещевает Ахилла сменить свой гнев на милость,
Ахилл продолжает упорствовать, и это упорство тоже не вкладывается в него никаким
богом. Когда он видит в XV песни «Илиады» серьезное поражение греков и когда он тем
самым уже получает полное удовлетворение, он все еще не возвращается к сражению и
только разрешает выступить Патроклу; и здесь тоже не видно ни [147] малейшего