Гомер
Шрифт:
рудиментами седой старины и вместе с мотивами позднейшей изнеженности и
цивилизации.
II. Боги и судьба.
О гомеровских богах написано очень многое. Только, к сожалению, очень редко
писавшие на эту тему осознавали до конца всю оригинальность и всю
внехристианственность этих богов. Мало констатировать то, что гомеровские боги
обладают всеми человеческими недостатками, ссорятся, бранятся, даже дерутся,
злопамятны, мстительны
басню или мораль. Необходимо не только по содержанию противопоставить греческий
Олимп средневековому христианству, необходимо уметь видеть и самый стиль этой
художественной религии и при этом такой, конечно, стиль, который тождествен с
мировоззрением Гомера.
1. Религия у Гомера и ее эволюция. Ретроспективно-резюмирующий характер
гомеровского эпоса особенно ярко сказался на демонстрации религиозных представлений.
У Гомера можно найти бесконечно разнообразные оттенки религиозного сознания,
начиная от грубой магии и фетишизма и кончая тонкими и красивыми формами
художественной мифологии. Но, конечно, все древнее и стародавнее изображается у него
на втором и на третьем плане, не играет существенной роли в повествовании, а если и
играет, то уже в виде развлекательного рассказа, далекого от примитивной и буквальной
веры первобытного человека, а иной раз находит для себя даже критику и является
предметом скептических настроений. [270]
Вопрос о наличии у Гомера разнородных религиозных представлений, восходящих к
весьма отдаленным ступеням культурного развития, много раз освещался в науке, причем
даже среди некоторых буржуазных ученых была достигнута известного рода историческая
позиция, хотя и далекая от научных социально-исторических методов, но довольно
эффективная в смысле опознания соответствующих материалов. Почти каждый из
крупных историков греческой религии уже стоит на этой исторической точке зрения. К
нашим концепциям в этой области ближе всего работа ряда шведских ученых, из которых
укажем на Э. Хедена,9) который еще в 1912 г. в своей специальной работе о гомеровских
богах собрал весьма убедительный материал на эту тему у Гомера.
В дальнейшем воспользуемся этим материалом, присоединяя сюда также и
собственные наблюдения и наблюдения других, а главное, нашу социально-историческую
интерпретацию, которая у Э. Хедена целиком отсутствует.
а) Древнейший историко-религиозный слой. Намеки на древнюю магию. Если
начать с остатков у Гомера наиболее древних религиозных представлений, то, во-первых,
их
внимательно, если не прямо с пренебрежением.
Одиссей упрекает Агамемнона за пустые слова на ветер, и Агамемнон согласен, что
боги превратят это в пустяки, тщету (metamonia). Это место (Ил., IV, 355-363) есть отзвук
каких-то давнишних верований в магическое воздействие демонов на человеческие дела.
Евриал (Од., IV, 408 сл.) говорит, что если он сказал дерзкие слова, то пусть боги развеют
это слово по ветру. Аякс (Ил., VII, 193-198) сначала просит ахейцев молиться молча, [271]
чтобы троянны не услышали этой молитвы, а потом разрешает молиться как угодно,
дерзко заявляя, что он никого не боится и что его воле перечить нельзя. Пока Киклоп не
знает настоящего имени Одиссея, он ничего не может сделать с ним особенно плохого; но
когда (Од., IX, 502-505) Одиссей открывает ему свое имя, тот через молитву к Посейдону
обрушивает на его голову все несчастья.
Во всех этих текстах чувствуется едва заметный отзвук первобытных представлений
о магической силе слова и имени, отзвук, едва ли понятный даже самому Гомеру. Точно
так же Гомер едва ли понимает, что такое подражательная магия, когда (Ил., III, 300 сл.) о
возможных нарушителях клятвы говорится, чтобы их мозг так же разлился по земле, как
сейчас вино-во время возлияния.
б) Молитвы и жертвы. Гомеровские поэмы наполнены разного рода молитвами,
жертвами и возлияниями в честь богов; и с первого взгляда это производит впечатление
полной наивности, искренности и отсутствия всякого критицизма в отношении религии.
Тем не менее было бы весьма легкомысленно принимать у Гомера все эти обряды
первобытной религии за чистую монету. Цивилизованный поэт чувствуется на каждом
шагу. Конечно, тут нет никакого атеизма. В «Илиаде» (IX, 497 сл.) выставляется тезис, что
боги всегда умолимы, хотя они и выше нас добродетелью, а в «Одиссее» (III, 47), что все
смертные люди нуждаются в богах. Антилох (Ил. XXIII, 547 сл.) уверен, что если бы
Евмел молился богам, то он не был бы последним в состязании. Тевкр (XXIII, 862)
уступает в стрельбе из лука Мермону только потому, что этот последний пообещал жертву
Аполлону, а Тевкр не пообещал. По мнению Приама (XXIV, 425-428), мертвый Гектор
потому не поддается тлению, что он всегда приносил жертвы богам.
Молитвы смертных иной раз даже меняют планы бессмертных богов. В «Илиаде»