Голые
Шрифт:
– Согласись, Патрик, в последнее время мы с тобой как-то обходились без ежедневной дружеской болтовни.
– Не могу поверить, что я узнал об этом только благодаря твоей страничке на «Коннекс»!
Его голос был хриплым от огорчения, и я удивленно подумала, что оно могло быть подлинным.
– Об этом узнали я и пятьсот твоих самых близких друзей! Боже мой, Лив! Я думал… Черт. Я думал, что значу для тебя гораздо больше, чем остальные!
И я вспомнила, что когда-то это действительно было так. Я
– Мы не были близки довольно долгое время.
– Всего несколько месяцев! – с жаром парировал он. – Мы поссорились, только и всего! И неожиданно меня не оказывается в твоем списке тех, кому нужно позвонить в первую очередь? А куда, черт возьми, делись все эти годы нашей дружбы?
– Я не думала, что тебя это так взволнует, – ответила я, прекрасно понимая, что вру. Конечно, я знала: Патрика это обязательно заденет.
– Не взволнует? – Его руки, вылетев из карманов, резко метнулись в воздух. – Не взволнует? Черт возьми, Лив, как у тебя язык поворачивается говорить такое? Когда мне пришлось узнать, что тебе вздумалось выйти замуж за этого придурка…
– Эй! Не называй его так!
Красивое лицо Патрика стало напряженным, злым. Глаза сузились, рот сжался в тонкую линию.
– Ты совершаешь ошибку, вот и все.
– Точно такую же, как почти совершила с тобой, да? – Меня не беспокоило, ранили ли его мои слова. Мне даже хотелось уколоть его, да побольнее.
Патрик вздрогнул.
– Он причинит тебе боль. Я не хочу видеть, как ты страдаешь. Я люблю тебя, Лив…
– А ты, – бросила я со злобой в голосе, – заткни свое хлебало.
Патрик отступил назад. Сейчас, весной, темнело еще довольно рано. Когда я вышла из торгового центра, уже опустились сумерки, и фонари на парковке отбрасывали пятна желто-белого света, что представляло Патрика не в самом выгодном виде. Ветер усилился, стало холоднее. Я пожалела, что не накинула куртку, но не стала лезть за ней в машину.
– Я всегда любил тебя. И ты это знаешь. – Патрик был достаточно смел, чтобы сделать еще одну попытку, и, хотя меня все еще трясло от гнева, злость постепенно растворялась под силой ностальгии.
Мне не хотелось ненавидеть его.
– О, Патрик… Ну почему ты не можешь просто порадоваться за меня, точно так же, как я всегда радовалась за тебя и Тэдди?
Он снова вздрогнул и опустил взгляд. Потом задумчиво поковырял землю носком ботинка и опять запихнул руки в карманы. В его тихом голосе зазвучали досада и стыд:
– Мы расстались.
– О нет… – Еще совсем недавно я обняла бы Патрика, но теперь кольцо на пальце так оттягивало руку, что я не могла поднять ее. – Что случилось?
Патрик метнул в меня кривой, сдавленной усмешкой:
– Я облажался, вот что случилось. Трахался направо и налево. Тедди
Я сомневалась в том, что Патрик заслуживает хоть каплю сочувствия, но смогла найти в своей душе немного сострадания.
– Мне очень жаль.
– Тебе жаль! – Он грубо фыркнул и пнул ногой землю. – Твоя жалость никогда не облегчит то, что я чувствую!
Патрик поднял на меня глаза, его взгляд был холодным, унылым.
– А потом я узнаю, что ты выходишь замуж за этого… Алекса Кеннеди… О, Лив! Помяни мое слово, он не…
– Заткнись, Патрик, – оборвала его я, но на этот раз мягче и без прежнего запала. – Я люблю его.
– Раньше ты любила меня, – возразил он. – И что же произошло с этой любовью?
Я с трудом подавила в себе желание оглядеться в поисках скрытых камер, уверенная, что меня разыгрывают.
– Ты сам знаешь, что произошло.
– В Новый год ты все еще любила меня. Это было всего несколько месяцев назад. Нельзя перестать любить кого-то так быстро. Неужели ты смогла?
– Можно перестать любить кого-то всего за секунду, – заметила я.
Патрик вынул руки из карманов, и теперь они безвольно повисли. Он по-прежнему стоял довольно близко ко мне.
– Мне жаль, что я когда-то причинил тебе боль, Лив. Я действительно заставил тебя мучиться. Сейчас я сделал бы что угодно, лишь бы этого не было.
Я отпрянула от него и прижалась к холодному металлу машины.
– Ты что, черт возьми, шутишь, Патрик?
– Нет. Не шучу. – Он покачал головой, и печаль отпечаталась в каждой черточке привлекательного лица, сковала и скрутила все тело. – Я знаю, что сам во всем виноват. И мне очень жаль…
Заставляя Патрика замолчать, я положила руку ему на плечо, потому что прикоснуться пальцем к его губам было бы чересчур откровенным.
– Я всегда буду по-дружески привязана к тебе, Патрик. Ты знаешь это. Я сожалею о том, что произошло между тобой и Тедди, и я знаю, что тебе больно. А то, что случилось между нами… это – прошлое. Я не таю на тебя обиду, понимаешь?
Он подошел еще ближе, наклоняясь, чтобы обвить меня руками. В первый момент я хотела избежать этого проявления чувств, но Патрик придвигался до тех пор, пока мне оставалось только обнять его – или оттолкнуть. Это вынужденное объятие длилось недолго: когда я не растаяла у груди Патрика, он чутко уловил мое нежелание быть с ним рядом. И отстранился, вдруг спросив:
– Как ты думаешь… ты сможешь когда-нибудь…
Я удивленно уставилась на него, потом рассмеялась. Это ранило Патрика сильнее, чем все, что я сказала до сих пор, – это я видела по тому, как упали уголки его рта, как скривилась его губа.