Голые

Харт Меган

Алекс прижал меня к боковой дверце, его руки уже сжимали мои бедра, его губы искали мои…

– Не-а!

– Хм. – Я поставила колено между его ногами. – А как теперь? Кажется, я что-то чувствую…

Он захихикал прямо мне в ухо и резко дернул бедрами, подавшись вперед, прямо к моему животу:

– Это все из-за тебя! Ты хоть знаешь, как чертовски сексуально выглядела с этой камерой?

– Малыш, у всех фотографов были камеры.

– Я видел только тебя.

Я засмеялась, хотя никак не могла восстановить дыхание:

– Угу!

Алекс

отступил назад, чтобы взглянуть мне в глаза:

– С камерой в руках ты становишься другой, Оливия.

– Другой? Как это?

Он покачал головой, подыскивая нужные слова.

– Не могу объяснить. Но ты становишься… внушительнее.

Мы провели в студии целый день, и металл за моей спиной был холодным. Но я не двигалась с места. Просунув пальцы в шлевки ремня Алекса, я прижала его бедра к себе еще крепче.

– Я и так довольно внушительная.

– Я не это имел в виду. – Руки Алекса скользнули по бокам, чтобы остановиться прямо под моей грудью. – Я хотел сказать… это впечатляет, все, что ты можешь делать. Ты творишь искусство. И, черт возьми, это сексуально. Все это.

– Я ничем не отличаюсь от остальных людей с камерами.

Но Алекс не позволил мне скромничать.

– На это способен не каждый. Да, любой может фотографировать. Но то, что ты делаешь, – это нечто другое. И не вздумай, черт побери, говорить мне «нет»! – И когда я снова открыла рот, чтобы ответить, он отрезал: – Просто прими комплимент.

– Спасибо.

Мы целовались еще несколько минут, а потом еще немного… Дверь студии открылась, напоминая нам, что мы по-прежнему были не одни, хотя все остальные участники мастер-класса уже освободили парковку. Я ощутила эрекцию Алекса, когда его член коснулся моего живота, и трусики моментально стали горячими и влажными, соски напряглись.

– Нам пора ехать, – выдохнула я у его губ.

– Ага.

Но мы не двинулись с места. Налетевший ветер снова растрепал волосы Алекса, бросив длинные пряди ему на глаза. Я откинула челку с его лица.

– Я говорила абсолютно серьезно, – вдруг призналась я Алексу. – О том, что стала жадной до тебя. Хочу, чтобы ты был только моим.

Алекс накрутил один из моих локонов себе на палец и еще крепче прижал меня к машине.

– Это хорошо.

Я люблю тебя. – Мне казалось, что это признание прозвучит сильнее, решительнее. Но вместо этого слова, на мгновение застыв в моем горле, хрипло, судорожно, еле слышно сорвались с губ.

И все же он их услышал.

– Я тоже люблю тебя, Оливия.

Я не могла обвинять Алекса в не самом искусном выражении чувств – только не сейчас, когда мои собственные слова прозвучали так небрежно и шероховато. Я лишь обняла его сильнее, прижалась к нему всем телом и, закрыв глаза, зарылась лицом ему в грудь. От Алекса исходил приятный аромат, и с этим мужчиной мне было так хорошо, что именно в тот самый момент я вдруг осознала, без сомнений и страхов, что буду любить его вечно.

Алекс погладил меня по волосам:

– О

чем ты думаешь?

Я откинула голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Я думаю, что… я хочу познакомить тебя со своей мамой.

Глава 14

Алекс удивленно моргнул, потом засмеялся:

– Хорошо.

– Она живет примерно в двадцати минутах езды отсюда.

Он медленно кивнул и отошел назад, чтобы позволить мне двинуться с места.

– Ладно. Конечно. Если ты хочешь.

Я глубоко вздохнула. И улыбнулась ему:

– Да. Я хочу, чтобы ты с ней познакомился.

– Почему ты не упомянула об этом раньше? – спросил Алекс, как только мы сели в машину, и я отъехала от парковки.

Я не отводила взгляда от дороги: не была знакома с ней настолько, насколько следовало бы, и не хотела заблудиться.

– Я не думала, что мы сможем заскочить к маме на минутку. Не знала, сколько продлится мастер-класс, к тому же сейчас Шаббат.

С губ Алекса сорвался испуганный звук.

– Так что, у твоей матери наверняка возникнут проблемы со мной?

– Вполне возможно.

– Черт. – Его голос звучал ошеломленно. – В самом деле?

– У моей матери множество проблем со множеством вещей, которые она не может изменить, – объяснила я. Мои руки вцепились в руль так крепко, что мне пришлось буквально заставить себя ослабить пальцы. – Не беспокойся об этом.

Алекс с минуту помолчал.

– Что поделать, так или иначе, она не будет первой матерью, которая ненавидит меня. Похоже, я произвожу на матерей неизгладимое впечатление.

Я тихо прыснула, двигаясь по улицам квартала, в котором жила мама. Мы миновали синагогу, в которую она ходила. Потом проехали маленький, ничем не примечательный дом, в котором размещалась миква – ритуальная купальня. Мы были почти у дома матери, когда я вдруг подумала, что стоит проехать мимо. Не останавливаясь.

– Как кто-то мог ненавидеть тебя, Алекс?

– Это – талант.

– Ты мне никогда прежде его не демонстрировал.

– Ты ослеплена любовью.

Трафика впереди и позади нас не было, и я замедлила машину в паре минут ходьбы до дома матери.

– Моя мама не станет ненавидеть тебя. Она может не одобрить тебя в качестве моего избранника, но не будет ненавидеть за то, что ты – это ты.

Алекс помолчал еще минуту и заговорил, только когда мы въехали на ведущую к дому дорожку:

– Приятно это осознавать.

Я выключила зажигание и взглянула на него.

– Мы не останемся надолго. Я просто хочу, чтобы она познакомилась с тобой. Чтобы ты познакомился с ней. Ведь так обычно делается, верно? Когда у тебя с кем-то завязывается все всерьез?

Он усмехнулся, сверкнув зубами:

– Выходит, ты относишься ко мне серьезно, да?

– Ага.

Алекс посмотрел в сторону дома, туда, где фонарь освещал крыльцо.

– Думаю, нас заметили. Спасаться бегством слишком поздно.