Голые

Харт Меган

– Поверни лицо.

Он подчинился. Мне не удалось добиться того же эффекта, для этого в комнате было слишком светло, но мне удалось запечатлеть динамику его движений серией стремительных щелчков камерой. Фотографии получились смазанными. Но мне было все равно.

– Просто офигительно! – пробормотала я, краем уха услышав, как Алекс издал низкий, гортанный звук. Но я была так увлечена ощущением, которое пыталась запечатлеть с помощью камеры, что просто не обратила на это внимания.

Я придвинулась ближе, осознавая, как мое расположение может изменить снимок. Щелкнула. Подвинулась. Снова

сменила положение, щелкнула. Я не прерывалась, чтобы посмотреть фотографии на цифровом экране, – не хотела, чтобы то, что получилось, мешало тому, что все еще стояло перед мысленным взором. Не сейчас.

– Приподними опять свою рубашку. Вытри лицо.

Получилось не так хорошо, как было в первый раз.

Алекс очень стеснялся. Я подошла еще ближе, пристально глядя на него.

– Нет. Сними ее совсем.

Теперь я не могла притворяться, что не слышала, как он издал какой-то звук. Алекс вздрогнул. Я думала, что герой моей фотосессии откажется, но он закинул руку за плечо, чтобы подхватить рубашку на спине, потом дернул ее вверх и стянул через голову. Алекс на мгновение сжал рубашку в руках и бросил ее на пол.

– Великолепно. – Я схватила один из стульев от обеденного гарнитура, с оборванным сиденьем и пыльным деревянным каркасом. И подтащила его к окну, с левой стороны от Алекса. – Сядь.

Он рассмеялся своим низким, гортанным смехом, но не стал протестовать. Зажав камеру в одной руке, другой я принялась мягко двигать Алекса по направлению к свету. Все такой же сговорчивый, он послушно двигался, я видела его улыбку, но была сосредоточена на своей задаче.

– У меня появилась идея… это просто… – Я не могла выразить словами. Мне почти никогда это не удавалось. – Наклони подбородок, совсем чуть-чуть… да. Отлично. Оставайся так.

Моя фотокамера стрекотала. Алекс сидел неподвижно. Я сделала еще один снимок и подвинулась к нему, чтобы оказаться ближе. Очень близко.

– От тебя вкусно пахнет. Что это?

– Этот парфюм называется Whip. Я заказал его в «Алхимической лаборатории черного феникса», – медленно, на выдохе, ответил он.

– Приятный аромат.

В первый раз, когда я увидела Алекса, он показался мне очень привлекательным, но я сочла его красоту стандартной. Теперь я вспоминала, как тогда наблюдала за Алексом, которого ублажал другой мужчина, была свидетельницей его оргазма, а потом сама испытала наслаждение, прокручивая эту картину перед мысленным взором. Воспоминания накладывались на ощущение сексуальности Алекса, которое я не в силах была игнорировать. Мне следовало опасаться такой явной чувственности, ведь однажды я уже обожглась этим пламенем – и никогда больше не хотела испытать нечто подобное.

И все же я наклонилась еще ближе. И посмотрела ему прямо в глаза:

– Сделаешь кое-что для меня?

Алекс с усилием глотнул, встретившись со мной взглядом, и шумно выдохнул, ничего не сказав. Лишь кивком головы выразил свое согласие. Меня так и тянуло коснуться его лица, но руки крепко сжимали камеру, надежно удерживая от безумств.

– Ты можешь снять ботинки и носки?

Алекс засмеялся, не нервно, скорее немного удивленно, и наклонился, чтобы выполнить мою просьбу. Потом выпрямился и посмотрел на меня – в этом смелом взгляде сквозили любопытство

и предвкушение.

– Превосходно. – Я немного попятилась назад. – Посмотри в окно. Думай о чем-нибудь… сексуальном.

– Чтттооо? – Он запнулся, не в силах удержаться от смеха.

Я взглянула на него поверх камеры:

– Только не говори мне, что не можешь выглядеть сексуально.

– Я могу.

Конечно он мог. Алекс бросил взгляд в направлении окна, язык его тела был весьма красноречив. Он немного ссутулился, поставив одну босую ногу перед другой – этот мужчина находился в полной гармонии со своим телом, что делало его просто идеальной, прямо-таки прирожденной моделью. Я сфотографировала Алекса в профиль, в момент, когда его взгляд блуждал где-то далеко-далеко.

Когда Алекс поднял руку и положил ее на свою грудь, касаясь кончиками пальцев соска, я чуть не выронила камеру. И с трудом удержалась от крика восторга, больно прикусив язык. Навела на резкость. Изображение сфокусировалось, и я сделала еще один снимок.

«Это нереально, – мелькнуло в моей голове. – Когда ты смотришь через объектив, все нереально».

Алекс откинулся на стуле чуть дальше, потом бросил на меня томный взгляд:

– Так?

– Еще, больше.

Его смех стал другим: тихим, низким. Определенно этот мужчина привык быть в центре внимания. Возможно, он никогда не был героем подобной съемки, но явно не ощущал стеснения, когда за ним наблюдали.

– И чего же еще ты от меня хочешь, Оливия?

– А что ты можешь дать мне, Алекс?

Он опять сменил позу, его рука заскользила вниз по груди и животу, к пуговице на поясе. Повисло напряженное молчание, которое мы не нарушали. Я затаила дыхание, но не могу сказать, чтобы Алекс чувствовал такое же волнение.

Обычно я подобными фотографиями не занималась. И все же мы были здесь, Алекс передо мной, его рука, которая вот-вот расстегнет джинсы, моя камера, готовая для новой серии снимков. Я облизнула губы. Потом подняла видоискатель к глазам и направила на представшую мне совершенно нереальную картину.

– Да, – сказала я ему хриплым, тихим голосом, отчаянно желая, чтобы тот не дрожал. – Сделай это.

Алекс справился с пуговицей, расстегнул молнию. Его ладонь скрылась внутри. Спина выгнулась, совсем немного, когда рука исчезла в джинсовой ткани.

С губ Алекса снова слетел еле слышный звук, и он закрыл глаза, немного прикусив нижнюю губу. Я успела запечатлеть, как на мгновение сверкнули его зубы. Длинные пряди упали на лицо, словно ширмой закрыв от окружающего мира.

Вспышка.

Щелчок.

Глядя через видоискатель, понимаешь, что все это нереально. Даже то, что происходит у тебя на глазах…

Рука Алекса задвигалась. Я знала, что он делает, но угол, с которого я снимала, давал лишь изображение мужчины со склоненной головой и сосредоточенным лицом. Голая грудь. Босые ноги. Я постоянно меняла положение, кружась рядом. Джинсы Алекса скользнули ниже, демонстрируя впадину его спины и намекая на очертания ягодиц.

Я подтянула табуретку и уселась перед Алексом. Так я снова оказалась ближе, мой новый снимок зафиксировал его мускулы, широкие плечи и макушку. Я не говорила объекту этой неожиданной фотосессии, как двигаться и что делать.