Голые люди
Шрифт:
Человек этот был совершенно голым. Такого Сато раньше не видел. Он знал, что в горах водятся дикие племена. Он видел сам и нага, и голубых фанов, и танги-циней, женщины которых ходили обнаженными по пояс, а мужчины лишь в набедренных повязках. Но они компенсировали недостаток одежды избытком бус, колец, браслетов и других украшений. А этот был голым. И, более того, он, что не свойственно дикарям (правда, Сато об этом не подумал), стеснялся своей наготы и старался опустить руки так, чтобы закрыть некоторые части своего тела.
По-из
Разумеется, По-из не мог предположить, что этот человек не происходит из этих краев, а родился и вырос далеко за морем, что попал он сюда по приказу его соотечественников, чтобы захватить эту страну.
Он видел человека и знал, что от него исходит опасность, злоба к тем, кто открыл его убежище (дом? нору?). Но многие мысли и соображения старшего унтер-офицера Сато были переводчику непонятны ввиду сильных различий между этими культурами и того, что цивилизация Дома обогнала земную на несколько столетий.
– Выходи вперед, – приказал Сато, – руки над головой!
По-из с удивлением заметил, что пришедший опасается, нет ли у него оружия, хотя не понимал, как можно скрыть оружие, если ты совершенно раздет. О чем он и сообщил старшему унтер-офицеру.
Менее всего Сато ожидал услышать японскую речь из уст голого дикаря. У него даже мелькнула мысль, не встретил ли он остатки еще одной скрывающейся в лесах японской части, пообносившейся больше, чем он сам.
– Вы откуда? – спросил он переводчика.
– Мы живем там, – сказал По-из и, почувствовав недоверие в мыслях Сато, неопределенно повел рукой вокруг себя, признавая этим, что живет не в этом ущелье.
– Ты японец? – спросил Сато.
По-из видел, что в собеседнике возникла радостная надежда, но при всем желании укрепить его в ней он не посмел сказать неправду и ответил, не разжимая уст, что он вряд ли может считать себя японцем, потому что не знает, кто такие японцы.
И только тут Сато заметил, что По-из говорит с ним, не раскрывая рта, как чревовещатель на ярмарке, и это окончательно убедило Сато, что надежда на встречу соотечественников провалилась.
Сато решил пока отложить вопрос о происхождении пришельцев и приказал:
– Выходите и выстраивайтесь у стены! – Сато сделал шаг назад, чтобы при необходимости скорее убежать.
По-из мысленно позвал своих товарищей, и те стали выходить из пещеры.
Сначала, разумеется, вышел капитан.
Хоть бы какую-нибудь тряпочку надел на чресла, подумал Сато, который сам никогда не позволял себе оголиться и этим сравняться с дикими зверями.
За капитаном последовала Не-лю.
Женщина! Типичная женщина! И не очень старая. И совершенно голая!
Сато стало интересно – кто же выйдет следующим?
Не-лю робко улыбнулась унтер-офицеру. По-из держал товарищей в курсе мыслей
Ут-пя не вызвал в Сато интереса, зато Ут-бе-бе показался опасным и унтер-офицеру не понравился, о чем По-из и сообщил Утешающему в беде и беспорядках.
В заключение взор Сато был обрадован появлением красавицы Не-свелю, которая и не могла бы считаться красавицей по строгим европейским или даже лигонским нормам, но здоровьем, молодостью и уверенностью в себе производила сильное впечатление на мужчин разных планет.
Старший унтер-офицер Сато не был исключением [9] .
Чувства, вспыхнувшие в нем, были настолько очевидны, что вышедшая за Не-свелю переводчица Люба была готова провалиться сквозь землю, и руки ее жалко метались перед телом, стараясь прикрыть именно те его участки, которые попадали в поле зрения старшего унтер-офицера, хотя эти участки далеко уступали размером выдающимся формам Не-свелю…
И вот все они выстроились у стены.
И были они смирны и покорны.
Сато обозрел их и даже прошел перед строем пришельцев, неожиданно для себя ощутив давно забытое чувство младшего командира, проходящего перед строем взвода.
И именно тогда, всего через несколько минут после первой встречи, Сато уже понял, что никуда он не отпустит так неожиданно свалившееся ему на голову племя голых людей и оставит его при себе, потому что ему пришла пора повелевать людьми. Он завершил испытание одиночеством, и за это небо прислало ему подданных.
Мысль о собственном взводе вертелась в его мозгу, искала словесного выражения, а между тем старший унтер-офицер все прохаживался мимо строя пришельцев и, как бы разговаривая сам с собой, задавал им вопросы. И ему уже было приятно, что не надо повышать голоса – даже шепот его подхватывался переводчиками.
– Давно идете? – спрашивал он.
– Давно, – отвечал По-из. Ведь не могли они признаться местному жителю в своем иноземном происхождении.
Сато остановился напротив Любы. Он разглядывал ее ноги, слишком нежные и ухоженные, чтобы принадлежать дикарке, и в то же время исцарапанные и исколотые, что говорило о том, что девушке пришлось некоторое время ходить по лесу пешком. Это было странно, и объяснения этому Сато найти не мог. Следовало продолжить допрос.
– А что едите?
– Собираем… срываем…
– Врете, – сказал Сато. – Сейчас не сезон. Сейчас в лесу трудно. А вы гладкие, смотри какие!
Он неожиданно сделал шаг вперед и жесткими, как кость, пальцами схватил и потянул к себе складку жира на животе штурмана Ут-пя.
– Нет, – сказал старший унтер-офицер, – вранье! Брехня! Сознавайся, откуда сбежали!
– Мы живем в горах, – упрямо сказал По-из, потому что иного ответа они дать не могли.
– Ладно, – сказал с угрозой Сато. – Сегодня же пойдете со мной в лес, покажете, какие грибы, какие ягоды собираете. Если будете обманывать – убью.