Голые люди
Шрифт:
В Танги я послал следить за ним одного человека, которому удалось узнать, что Матур ходил на встречу с неким Фан Махоном, местным тангийским контрабандистом и бывшим бандитом, который отбыл свой срок за перевозку опиума, вышел из тюрьмы и вроде бы зажил мирно и спокойно. Но у местной полиции были основания полагать, что Фан Махон мог быть связан с рубиновыми копями.
Я старался не обращать на Матура явного внимания, но все равно время от времени ловил на себе его скользящий заячий взгляд. И я был убежден, что у Матура есть тайная причина
Я проснулся на рассвете от неприятного предчувствия. В лагере было тихо. Только монотонно похрапывал Вспольный. Я выглянул из палатки. Часовой, разумеется, дремал у костра.
Я оделся, вышел на поляну, незаметно подошел к нему и положил руку на плечо. Солдат проснулся и обрадовался, что видит меня, а не дикаря.
Затем я заглянул в палатку Матура и с первого взгляда понял, что Матур меня перехитрил. Он ушел. Но куда? Чтобы этот трусливый толстяк отправился ночью в лес, должна быть веская причина.
Идти на юг, в низовья Пруи ему не было смысла. Отсюда миль на тридцать тянутся непроходимые заросли, а река течет, стиснутая высокими обрывистыми берегами. Остается путь наверх, к пещере дикарей.
Туда я и поспешил.
Через час я добрался до обрыва над рекой напротив пещеры. Совсем рассвело, туман рассеялся, вставало солнце, птицы словно взбесились, приветствуя его. Я поглядел на часы – половина восьмого. Скоро проснутся дикари.
Я внимательно оглядел поляну в бинокль, но никаких следов Матура не обнаружил.
И тут меня одолели сомнения. Почему я решил, что он идет именно к пещере? Может быть, он спустился где-то по дороге к реке. Но зачем?
Я был растерян. Надо возвращаться в лагерь. И сделать это незаметно. Я был уже почти уверен, что Матур вернулся туда и спокойно сидит в своей палатке.
У меня хорошо развито обоняние. Я уже собирался уйти, когда ощутил какой-то неприятный запах. Чужой для этого леса. Я не сразу понял, что это такое. Оглянулся. Если встать, то запах пропадает. Как охотничья собака я встал на корточки. Хорошо еще, что меня никто не может увидеть в этой нелепой позе… Я раздвинул траву и сразу заметил окурок вонючей дешевой сигары – черута, свернутой из кукурузных листьев. Только скряга Матур курил такие сигары. Значит, он тут побывал. И недавно. Так что же его потянуло к пещере? Только не пустое любопытство…
Я стоял на корточках, принюхиваясь к окурку, когда сзади раздался тихий голос:
– Господин майор, мы пришли!
От неожиданности я чуть не свалился с обрыва.
Сзади, в трех шагах стояли мои лейтенант и солдат. Они все же увидели своего любимого майора на карачках.
– Что вас сюда принесло? – Я был разозлен. Не столько потому, что они покинули лагерь, а потому, что застали меня в такой позе.
– Господин майор, – сообщил мне со всей своей юной почтительностью мой лейтенант, – у господина Матура есть пистолет, и потому мы сочли необходимым вас охранять.
– С
– Молодая женщина-профессор сказала.
Я сообразил, что речь идет о молодой польской госпоже.
– Она откуда это знает? – В голосе моем продолжало звучать раздражение.
– Она не сообщила. – Лейтенант был смущен. Его поступками руководила забота о командире, но забота эта, как он сам уже понял, была проявлена неразумно.
Я поглядел на окурок сигары, который держал в руке, и поднялся на ноги.
– В любом случае, – сказал я, – он им не воспользовался.
Еще пистолета мне здесь не хватало, подумал я. И эта полька могла бы сказать об этом раньше. К тому же почему она не спит по ночам? Откуда она знает о пистолете?..
– Может, он где-нибудь в кустах сидит? – спросил лейтенант. – Увидел вас и спрятался.
– Это был бы не худший вариант, – сказал я. – Но сильно сомневаюсь. Если бы он побежал обратно, увидев меня, вы бы его встретили.
– Увидели бы, это точно, – сказал солдат.
– Давайте покричим, – предложил лейтенант. – Может, откликнется.
Я, по-моему, настолько выразительно поглядел на него, что лейтенант тут же сказал:
– Простите, не подумал.
– Эй! – приглушенно воскликнул солдат, показывая на тот берег реки.
Я оглянулся.
С некоторым запозданием я увидел, что какие-то люди входят в пещеру. Последним шел старый охотник.
Но вот перед ним…
Я не успел разглядеть его толком, но, по-моему, тот человек был одет. Может, мне показалось? Я даже не смог бы сказать, как он был одет – что-то минимальное. Какой-то клок одежды, что-то выцветшее: куртка ли… может, штаны. Знаете, бывает так: сначала кажется, что ничего не увидел, потому что глаза не готовы к этому. В пещеру должны входить только раздетые люди, голые, понимаете?
– Кто это был?
– Не знаю, майор, – сказал солдат. – Я вижу, кто-то входит.
– А раньше ты их не заметил?
– Я смотрел на вас, господин майор.
– Тогда постарайся напрячься. Припомни, что ты увидел.
– Вошел… дикарь вошел… С копьем.
– Один вошел?
– Нет, что вы! Не один.
– А кто с ним был?
– Другой дикарь.
– А какой он был?
– В штанах, – ответил солдат.
– Это был директор Матур? – вмешался лейтенант.
– Никак нет, – ответил солдат. – Директор Матур толстый и в черном пиджаке. Я бы его узнал.
– Значит, ты видел, как в пещеру вошел одетый человек? – настаивал я.
– Наверно, они штаны где-то украли, – сказал солдат, который относился к той породе людей, которые в настоящих дикарей не верят, так как с ними не сталкивались. И полагают, что в этом таится какая-то каверза. Или простое житейское объяснение. Например, крайняя бедность.
– Значит, ты уверен, что это был не Матур?
– Никто из наших не мог быть. Это тоже дикарь, – сказал уверенно солдат. – Только в штанах.