Голые люди
Шрифт:
Положение его было безнадежным.
И оно усугублялось тем, что за последний час уровень воды в Пруи поднялся по крайней мере на метр, и если Матур переходил на этот берег, перепрыгивая с камешка на камешек, то теперь ему пришлось бы возвращаться в резиновой лодке, хотя и она не удержалась бы в мутном потоке.
Придется идти обратно по правому берегу!
Этот путь приведет его к большой пещере, в которой живут дикари. Это никуда не годится, но и ждать у реки, не спадет ли вода, тоже рискованно. Ведь дожди могут зарядить на месяц, тем более что муссон должен вот-вот
По середине откоса тянулась тропинка, то ли звериная, то ли протоптанная охотниками. Ее кое-как было видно, так что путь не был труден. Но Матур уже страшно устал.
Ноги его еле двигались.
По его расчетам, он добрался до пещеры голых людей – она должна была находиться где-то ярдах в ста над его головой. Нет, он не будет заходить к ним и требовать рубины, он мечтает лишь об одном – вернуться в лагерь живым…
Еле переставляя ноги, Матур плелся по берегу…
Вдруг ему почудилось, что сзади что-то зашуршало в кустах. Матур замер, прислушиваясь, потому что очень боялся хищников.
Он стоял и слушал…
Но ничего не услышал, потому что некто, подкравшись совсем близко, ударил его по голове дубинкой.
Так и не поняв, что с ним произошло, Матур упал на землю головой вперед.
Юрий Сидорович Вспольный
К моему смущению, майор Тильви Кумтатон не выразил желания доверить мне миссию освобождения Матура. Впрочем, я понимаю, он был совершенно прав – он не имел права подвергать риску жизнь ученых.
– Во-первых, – заявил майор, – я не обязан спасать торговца, который неизвестно как попал в нашу группу. А во-вторых, если поиски и будут проводиться, то только военнослужащими.
Нет, я не был обижен. Я все понял.
А майор спокойно пригласил нас к завтраку.
Завтрак начался в молчании. Что ни говори, а судьба этого несчастного человека, хоть и не члена международного сообщества ученых, всех нас беспокоила.
Анита не удержалась и спросила:
– Неужели вы совсем ничего не предпримете, майор?
Майор не успел ответить, как заговорил мрачный, похожий на богомола профессор Никольсон:
– К сожалению, наш эксперимент закончен, так и не начавшись. Мы лишены возможности подглядывать за несчастными детьми природы хотя бы потому, что теперь они знают, что не одиноки в этой долине. И, подозреваю, они знали об этом до встречи с Матуром.
– Но он мог пропасть совсем по другой причине, – сказал профессор Мангучок.
– Вряд ли его растерзал тигр – думаю, что тигров распугали на сто миль вокруг. Если же он попал в руки таким же, как он, авантюристам, – ответил Никольсон, – то значит, наше ущелье не такое уж безлюдное место. И дикари не впервые видят современного человека.
– Вы все отказываетесь от самого простого объяснения, – возразила Анита. – Допустите, что он попал к дикарям. Это несчастные запуганные существа. У них свои понятия о ценности человеческой жизни. Вы же все этнографы, и не мне вам объяснять…
В
– Мисс Крашевская имеет в виду ритуальный каннибализм, но я полагаю, что это предположение лишено оснований.
Я испытывал приступ холодной дрожи! Это в наши-то времена, во времена, когда на шестой части суши строится развитое социалистическое общество, когда в небе летают космические корабли, мы не имеем права подозревать некоторые отсталые народы в людоедстве. Наша цель – стремиться к братству всех людей.
Именно в таком духе я немедленно высказался перед моими коллегами и был вынужден выслушать ядовитую реплику профессора Никольсона:
– Я думаю, мы зря не разрешили господину Вспольному отправиться голышом в пещеру. Ведь директора
Матура хватило лишь на жаркое, а вот сладкого пудинга дикарям не досталось.
Тут пришел солдат, который, как я понимал, дежурил напротив пещеры, и доложил майору обстановку. Мы все замолчали, ожидая, что же скажет Тильви.
– За последние часы, – сказал нам Кумтатон, – ни один человек не вышел из пещеры и не вошел в нее. Обычно же утром охотники уходят в лес, а женщины готовят пищу перед входом в пещеру. Племя ушло.
– Когда же? – воскликнул я.
– Возможно, на рассвете. До того, как мы поставили там пост.
– Но как же Матур? – воскликнула Крашевская.
– А это мы сейчас узнаем, – сообщил майор. – Я пойду туда с солдатами, и мы осмотрим пещеру.
– Мы пойдем с вами, – сказал Мангучок, – и будем наблюдать с другого берега.
Майор кивнул.
В результате сразу после завтрака мы начали собираться в поход.
Некоторые думали, что стоит вызвать вертолет и лететь на нем к пещере, чтобы затем солдаты взяли пещеру штурмом. Но этот вариант, высказанный майором, был отвергнут остальными, потому что они надеялись на то, что Матура все же в пещере нет. И в таком случае травмировать голых дикарей бесчеловечно.
Но так как река от дождей вздулась и перейти ее вброд было невозможно, мы все отправились вниз по тропинке к висячему мостику, а от него уже вверх по течению Пруи к пещере.
Хорошо сказать – отправились. В район пещеры мы приползли – я не знаю другого более точного слова – к двум часам дня и производили такой шум, словно по чаще двигалось стадо слонов. При этом прошу учесть, что к пещере отправились не все члены экспедиции – профессор Никольсон, например, остался в лагере, потому что полагал, что спасение Матура выходит за пределы его научных интересов. С ним остались повар и два солдата.
Так что из кустов, что подходили к пещере почти вплотную, тяжело дыша, наблюдали за входом три этнографа, включая вашего покорного слугу, майор Тильви Кумтатон и два солдата.
Мы просидели в этих кустах до тех пор, пока нас не сожрали слепни и неизвестные мне жгучие мухи, но черный зев пещеры был безмолвен.
Я поглядел на часы. И, к своему изумлению, обнаружил, что мы пробыли в ожидании лишь десять минут. Вот так субъективно восприятие времени человеком! А ведь на сладостном любовном свидании часы превращаются в секунды.