«Голубые Орхидеи»
Шрифт:
Да, Петров знал, но умышленно лгал.Слезы покатились по щекам Михаила, но он не чувствовал их и не замечал ничего вокруг, находясь во власти своего ужасного горя.
Крики и бурные аплодисменты продолжались более десяти минут, и Валентина снова и снова раскланивалась. Русская молодежь подпрыгивала, кричала, свистела. Цветы сыпались на нее дождем, покрывая сцену ковром из роз и лилий. Телекамеры показывали это буйство более чем двадцати миллионам зрителей,
— Фантастика! Ты выступила просто сказочно! — поздравил ее Майк, ждавший за кулисами вместе с няней и Кристой.
— Не могу поверить! — с лица Валентины стекали капли пота, и белое платье от Боба Маки, которое она надела для финала, промокло насквозь. — Я просто не могу поверить, что они так тепло принимают меня!
Малышка не спала и начинала понемногу похныкивать, ее пора было кормить. Валентина нагнулась и поцеловала Кристу.
— Подумай только, солнышко, здесь танцевала твоя бабушка… О Майк, мне не верится, что я действительно в России. Все это так невероятно, словно сон.
— Позже состоится прием, который устраивает американское посольство, и ты сможешь познакомиться с некоторыми влиятельными советскими деятелями. Посол Хау, только что объявивший о своем выходе в отставку, устраивает грандиозный прием, своего рода «лебединую песню». Говорят, что туда могут ненадолго заехать Горби и Раиса, и это вполне реально. Это не сон.
Валентина кивнула, она знала, что еще много часов не опустится на землю с послеконцертных высот.
— Миссис Дэвис, пожалуйста, отнесите Кристу в уборную, я скоро приду и покормлю ее.
На прием, устроенный в Центральной гостинице на улице Горького, собралось много американских высокопоставленных особ и советских должностных лиц с женами.
Прохаживаясь среди гостей, Валентина видела дипломатов, генералов, руководство Большого, а в роли хозяина — Чарлза Хау III, американского посла, и его очаровательную жену Андрею.
«У вас есть машина?» «Вы знакомы с Мадонной?» «Вас часто обманывают?» «Вы едите гамбургеры в „Макдоналдс“?» — подобные вопросы наперебой сыпались на нее. Она помнила с детства некоторые фразы на русском, но бегло говорить не могла.
— Все эти русские слова звучат для меня совсем по-гречески, — пожаловался через час Майк. — Не могу дождаться, когда вернусь назад в Нью-Йорк, где смогу в любое время поболтать со старыми добрыми американцами.
Когда они вернулись в гостиницу, работавший с ними интуристовский гид сказала:
— Возникли проблемы с вашими документами. Вы не сможете дать второй, объявленный на завтра, концерт до тех пор, пока не посетите службу безопасности.
— Что? — Валентина с ужасом смотрела на женщину.
— Меня попросили передать это вам.
— Но… но мы же подписали контракт на концерт! Компания
— Вы должны встретиться с сотрудниками КГБ, прежде чем выступать, — повторила гид.
На следующее утро, в восемь часов, ее с Майком — он настоял на том, чтобы поехать с ней, — посадили в черный лимузин. Женщина-гид поехала с ними.
«Что они сделали не так?» — с волнением думала Валентина. Стараясь удержать слезы, она убеждала себя: они не сделали ничего предосудительного. Конечно же, они в полной безопасности.
— Эта машина похожа на катафалк, — прошептала Валентина Майку.
— Да, — тоже шепотом ответил он. — Но что меня беспокоит — это куда, черт побери, они нас везут?
— Надеюсь, нас не продержат весь день, мне нужно кормить Кристу.
Наконец они остановились перед высоким старым домом рядом с одним из больших московских парков. Резные ворота семнадцатого века были украшены скульптурами, а в окнах — старинные рифленые стекла.
— Мы приехали, — объявила гид.
— Вот дерьмо, — пробормотал Майк.
— Я генерал Петров, — представился мужчина в военной форме, когда они вошли в библиотеку.
Но все внимание Валентины было обращено на красивого мужчину, стоявшего у окна, со скрещенными на груди руками. Он был высоким, более шести футов, с тонким лицом и точеными скулами.
В нем было что-то невероятно, сверхъестественно знакомое… Валентине показалось, что у нее остановилось сердце. Она видела его прежде, но где? Он был похож… на кого он был похож?
Эти глаза… темно-зеленые, точно такого же цвета, как у и нее.
— Что за черт, — пробормотал Майк за ее спиной, он тоже уловил сходство. Она почти не слышала, как представлял их Петров на плохом английском языке. Ее взор был по-прежнему прикован к высокому темноволосому мужчине, и дрожь пробегала по телу.
— Не могу поверить… — начала она, делая маленький шаг вперед. — Вы не…
Он повернулся и устремился к ней.
— Какого черта, что здесь происходит? — вопрошал Майк.
— Миша! — закричала Валентина и бросилась в объятия брата.
Сначала Валентина была настолько потрясена, что могла только плакать. Она приникла к Михаилу, все ее тело сотрясалось от рыданий.
— Ты здесь, ты жив! Ты не погиб! — сквозь слезы твердила она, откидываясь назад и с восторгом вглядываясь в его лицо.
Боже, у него точно такие же волосы, как у нее, они точно так же растут треугольным выступом на лбу.
— Моя сестренка, — хрипло сказал он. Даже голос Михаила, глубокий, мужественный, казался знакомым, и она поняла, что он очень похож на голос отца. Она снова заплакала. Все старые призраки нахлынули на нее с такой силой, что у нее закружилась голова.