«Голубые Орхидеи»
Шрифт:
— Пол! Пол! Дорогой!
Она бросила сумочку на стол и поспешила через гостиную к спальне. В этой комнате тоже горел свет, но она была пуста. Наверное, он плавает, решила она. Может, и ей стоит присоединиться к нему. Вот будет замечательное возвращение домой! Ей так необходимы упражнения после того, как она несколько часов просидела без движения в самолете.
Она начала было раздеваться, но внезапно остановилась, увидев женскую одежду, скомканную на стуле, — черная блузка-топ, вылинявшие джинсы с параллельными
Не ее. Она никогда в жизни не носила мотоциклетных сапожек. Не носила она и джинсы с прорезями.
С сердцем, подступившим к горлу, Валентина направилась к раздвижной двери, ведущей к бассейну. Выйдя в выложенный кирпичом внутренний дворик, она вгляделась через толщу тропических кустарников.
Пол и Анни Йорк.
Волосы актрисы влажным потоком струились на ее округлую силиконовую грудь, а кожа матово поблескивала на свету. Пол крепко сжимал Анни, помогая ей двигаться в такт с толчками его бедер.
В немом ужасе Валентина смотрела, как Пол откинул голову назад, содрогаясь от оргазма. Она слышала его стоны — такие же стоны он издавал, когда занимался любовью с нею.
Валентина, спотыкаясь, бросилась в спальню, отчаянно желая выбраться отсюда. Она выбежала из дома, кинулась к гаражу, вскочила в машину и дала задний ход, так что шины громко заскрежетали.
— Это ничего не значит, всего лишь единичный инцидент… случайность, — сказал ей Пол, когда Валентина вернулась позже, изнуренная многочасовой ездой.
— Случайность? Как такое может быть случайностью?
— Вэл, почему ты так злишься из-за этого? Я же говорил тебе, Анни всего лишь…
— Ты трахал ее для того, чтобы преуспеть, не так ли? Да ты просто грязный развратник!
— Ты называешь своего мужа грязным развратником? Когда сама и ночи не можешь провести без того, чтобы не наглотаться таблеток?
— Таблеток, которые тымне давал… буквально заставлял меня принимать их.
— Мы больше не занимаемся любовью, Вэл, или ты даже не заметила этого? А когда занимаемся, ты мечтаешь об этом болване Ките Ленарде! И если я получил немного сочувствия у кого-то еще, как ты можешь осуждать меня?
— Как ты смеешь? — закричала она, вскакивая из-за стола, и ее спину пронзила вспышка боли. — Ты оправдываешь себя, сваливая на меня вину за все происшедшее?
— Если ботинок подходит — носи его, — с раздражением бросил Пол. — А теперь, если не возражаешь, я должен немного поспать. В конце концов, одному из нас нужно завтра работать.
Валентина
На следующий день у Валентины была назначена встреча с доктором Фелдманом.
— Ну, Валентина, как вы себя сегодня чувствуете? — с улыбкой спросил доктор Фелдман, входя в комнату для осмотров.
— Ужасно, — ответила Валентина.
— Сильно болит?
— Да, но не в этом дело… Я хочу сказать, боль есть, но я… — Она скомкала уголок бумажной салфетки и вытерла слезы. — Наркотики… Меня как будто поймали на крючок этими таблетками, — наконец, выговорила она. — Талвин, перкодан, транксин, валиум.
— Поймали на крючок?
— Пол дает их мне.
— Понимаю, — вспышка гнева промелькнула по лицу Фелдмана, но быстро сменилась привычным профессионально-спокойным выражением. Он сел на табурет и задумчиво посмотрел на нее.
— Хорошо, давайте проведем полное обследование, а потом поговорим в моем кабинете.
— Б-беременна? — запинаясь, воскликнула Валентина. Она с изумлением смотрела на доктора Фелдмана, отделенного от нее большим столом орехового дерева. — Беременна! Но этого не может быть. Мы пользовались противозачаточными средствами.
— Полагаю, вы на втором месяце, вам следует немедленно посетить акушера. Но меня больше всего беспокоит то, что вы принимали большие дозы сильнодействующих лекарств.
— О Боже.
— Вам необходимо срочно показаться специалисту, и нужно что-то предпринять, чтобы вы немедленно отказались от наркотиков. Я дам вам номер телефона клиники Медоуз в Прескотте в Аризоне.
— Боже, — раскачиваясь, повторяла Валентина. — Что, если наркотики причинили вред ребенку? Она понесет на себе всю тяжесть вины, она будет винить себя всю оставшуюся жизнь.
— Валентина! Ляг прямо, и тогда кровь прильет к голове, — услышала она откуда-то издалека голос доктора Фелдмана. Раздался звонок. В кабинет быстро вошла медсестра и помогла ей лечь на кушетку. Ее пальцы стали проворно растирать руки Валентины.
— Я не могу, — тихо плакала Валентина, — не могу иметь ребенка. Я не могу. Не могу.
— Вы хотите, чтобы я позвонила вашему мужу? — осведомилась молодая сестра.
— Нет! — рыдала Валентина. — Пожалуйста, нет! Я должна подумать. Пожалуйста.
Она вошла в дом, радуясь тому, что Пола нет. Прошла в спальню, затем в ванную и прошла прямо к полке, где хранила запас лекарств. Шесть пузырьков и рецепты, гарантирующие нескончаемые запасы. Ее охватило отвращение.