«Голубые Орхидеи»
Шрифт:
— С тобой все в порядке, дорогая? — вполголоса спросила Пичис.
— Конечно, мама.
— Ты кажешься такой тихой. Тебе больно?
— Нет, мама, — солгала Валентина, но рука ее потянулась к сумочке, куда она положила пузырек с таблетками, притуплявшими резкую боль в спине, которую она теперь постоянно ощущала.
Ей нужно принять еще одну таблетку. Пробормотав извинения, она встала из-за стола и направилась к дамской комнате.
Орхидея поболтала о чем-то незначительном с Эдгаром, но внутри нее все кипело. Обещание Пола поговорить
По возвращении домой она возобновила спор с Валентиной.
— Тебе все равно, правда, Вэл? Морт пообещал продвинуть мой сценарий, а мне это необходимо. Неужели ты не понимаешь? Мне нужен хоть какой-нибудь успех. Очень, очень нужен.
— Орхидея, я боюсь слишком рано вернуться к работе, это сильно повредит мне, а я не хочу навсегда остаться инвалидом.
— Бред собачий. Ты делаешь все, чтобы причинить мне зло, вот почему не хочешь возвращаться к работе. Мне нужна твоя помощь, но ты не хочешь даже попытаться.
— Ты прекратишь? — взмолилась Валентина. — Орхи, помолчи хоть пару минут и подумай, что ты говоришь. Ты просто хочешь использовать меня. Морт Рубик пообещал тебе…
— О, замолчи! — закричала Орхидея, повернулась и направилась к коридору, ведущему в спальню. На ходу она бросила. — Мне жарко. Я пойду в бассейн. Ты завидуешь мне, Вэл. Я могу делать сейчас то, чего не можешь ты. Ты еще пожалеешь!
Весь этот день Орхидея продолжала пить. Сначала у бассейна, потом за ужином. К вечеру она была совершенно пьяна. Она потерпела поражение, хотя и старалась изо всех сил. Завтра утром она должна вылететь в Нью-Йорк.
Валентина легла рано, Пичис с Эдгаром заявили, что тоже идут спать. Пол сказал, что хочет посмотреть медицинскую периодику.
Жившая еще по нью-йоркскому времени, Орхидея снова направилась к бассейну. Она сидела и угрюмо смотрела на мерцающую бирюзовую поверхность воды.
— Эй, — раздался тихий голос позади нее, — а я удивлялся, куда же ты подевалась.
Она подняла глаза. Пол переоделся в широкие черные шелковые брюки, рубашки на нем не было. Его грудь с великолепными мускулами, накаченными в результате многих часов занятий в «Пауэрхаузе», выглядела изумительно.
— Если я признаюсь, что у тебя прекрасное тело, ты обратишь это против меня? — шепотом спросила она.
— На всю ночь, — усмехаясь, ответил Пол.
Она встала:
— Твоя комната или моя?
— Как насчет моей? Она в другом конце дома.
Техника Пола ненамного улучшилась со времен Норт-Уэстерна. У него не было настоящего дара заниматься любовью. Он напоминал теплого дышащего робота, запрограммированного на механическое траханье.
«Но какое ей до этого дело?» — подумала она, раздвигая ноги и позволяя ему войти в себя. Это всего лишь месть!
Валентина проснулась от кошмарного сна, в котором снежная лавина
Она села, тяжело дыша, затем откинулась на подушку, снова борясь с приступом боли в спине и ногах.
Она попыталась успокоиться. Завтра ее свадьба. Она станет миссис Пол Дженсен и будет в безопасности.
Она пошарила на столике у кровати в поисках пузырька с таблетками, через несколько минут боль постепенно исчезла, и она выскользнула из постели и направилась в ванную принять душ. Стук в дверь остановил ее, и она схватила легкий купальный халатик.
— Дорогая! Это я… Можно войти?
Пичис несла тяжелый белый поднос с завтраком и розой в серебряной вазе в виде бутона.
— Я просто хотела принести моей красавице-дочери особое угощение, — сказала ей мать, ставя поднос на кровать, — и немного поболтать. Вэл, в последнее время ты на себя не похожа. На самом деле…
Раздался стук в дверь:
— Ты одета, дорогая? Можно войти?
В комнату вошел Пол со все еще влажными после душа волосами, одетый для больницы в темные брюки и белую рубашку. Он сразу же подошел к кровати и приник к губам Валентины долгим поцелуем.
Она прильнула к нему, благодарная за внимание.
— Смотри, какой замечательный испанский омлет принесла мне мама, — пробормотала Валентина, когда они разжали объятия. — Это ее фирменное блюдо.
— Чудесно. Знаешь, моя милая лентяйка, я вчера вечером занес Орхидее демонстрационную пленку, когда ты ушла спать, покинув меня. Хауи Эммер работает в «Пауэрхаузе», а его жена Ребекка пытается заниматься музыкальным бизнесом. Он попросил меня узнать мнение Орхидеи. И твое тоже. Ты послушаешь ее?
— Я, разумеется, послушаю пленку. — Валентина нерешительно принялась за восхитительный омлет.
— Съешь все, — посоветовал Пол. — Тебе нужны дополнительные калории. И еще, милая…
— Да?
— Может, мне стоит выписать для тебя еще и В-12? Это тебя немного оживит. Не хочу, чтобы моя красавица-невеста едва волочила ноги во время свадьбы. Я уже говорил тебе, что заполучил наконец тот дом на побережье, который я присмотрел в Кармеле? Хозяева сказали «да». Ты сойдешь с ума, когда увидишь его. Вид фантастический! Ты счастлива, дорогая?
Пичис деликатно покинула комнату, оставив их наедине.
— Конечно, счастлива, Пол. Только… Надеюсь, я смогу стать тебе хорошей возлюбленной, — пробормотала она. — Я хочу сказать… моя спина… Не знаю, смогу ли…
Он улыбнулся и взял ее за руку.
— Я понимаю, о чем ты говоришь. Здесь не будет никаких проблем. Ты же выходишь замуж за врача, так что все будет в порядке.
Пышный тропический сад отеля «Бел-Эйр» был свидетелем многих свадеб знаменитостей, его бархатная лужайка, темно-зеленая листва и яркие клумбы походили скорее на декорацию, чем на реальный сад. Они произнесут свои обеты в бельведере, построенном в викторианском стиле, украшенном лилиями и белыми розами.