Голоса ночи

Джойс Лидия

Чарлз Кроссхем, лорд Эджингтон, устремился вниз по лестнице, шагая сразу через две ступеньки. Несмотря на то, что он был чрезвычайно возмущен, выражение его лица оставалось холодным и бесстрастным. Как посмела Милли своим досадным выпадом унизить Лили Барретт, которой он покровительствовал в течение последних пяти месяцев и которая впервые была представлена обществу?! Ее вмешательство казалось несносным. Чарлз решительной походкой миновал восточную галерею, громко цокая блестящими ботинками по холодному мрамору, и распахнул дверь в гостиную, где остановился в центре абиссинского ковра.

При

появлении Чарлза Милли вздрогнула и осторожно взглянула на него поверх книги, в то время как он не отрываясь смотрел на нее. Милли уютно устроилась в любимом, обтянутом кремовым шелком кресле у окна с кружевными шторами, через которые проникал холодный зимний свет.

– Я слышал, что ты сделала на балу у Рашуэртов, – сказал он.

Серые глаза Милли удивленно расширились.

– Что же такое я сделала? – Ее голос прозвучал едва слышно, а руки так сжали книгу, что корешок затрещал, протестуя.

Чарлз стиснул зубы. Она еще спрашивает! Ее притворное поведение всерьез возмутило его. Боже, как ему хотелось схватить сестру и встряхнуть так, чтобы ее куриные мозги наконец заработали!

– Ты унизила мисс Барретт, – сказал Чарлз сдержанным тоном, поскольку знал, как следует обходиться с Милли. – Своим поступком ты лишила ее шансов на успешное проведение светского сезона.

Милли немного расслабилась и небрежно махнула изящной ручкой:

– Ах вот в чем дело! Мисс Барретт – независимо от того, каково ее настоящее имя, – не имеет должного воспитания и связей. Она не принадлежит к нашему кругу. Полковник Вейн представил ее бедной родственницей, но мы все знаем, что она является чьим-то незаконнорожденным ребенком, и я заявила об этом вслух, поскольку мы не можем больше притворяться. Ты должен быть благодарен мне. Ее присутствие на фешенебельных лондонских балах дискредитирует нас всех.

– Лили Барретт – не твоя забота, – сказал Чарлз ровным, сдержанным тоном, хотя внутри у него все кипело.

Милли поджала губы с недовольной гримасой, выражающей раздражение.

– Она бесцветное, робкое создание. Ее воспитывала кормилица в деревне, там ей и место. Почему ты так беспокоишься о ней? У меня могло бы возникнуть подозрение, что она является твоим позором, дорогой братец, если бы тебе было достаточно лет. – Милли улыбнулась своему остроумию.

Его позором! Чарлз резко втянул воздух. Сестра не представляла, насколько она была близка к истине. Внезапно у него возникло искушение сообщить ей об этом.

Но нет. Это только возмутит ее. И хотя ему порой доставляло удовольствие выводить сестру из себя, в данном случае не стоило вступать в довольно рискованную игру.

– Ты должна исправить положение, – всего лишь сказал Чарлз спокойным тоном.

Между бровями Милли возникла упрямая складочка.

– Или что? – Она тряхнула головой, разметав свои светло-каштановые локоны.

Милли была готова к сражению. Чарлз сжал зубы, сдерживая себя. После недавней ссоры он зашел слишком далеко, лишив ее еды, пока она не согласится воспользоваться надлежащим образом деньгами из наследства своей бабушки. Милли продержалась четыре дня, пока не упала в обморок. Врач заявил, что если бы Чарлз продолжил настаивать на своем, все могло бы закончиться гораздо серьезнее. Хотя Милли в конце концов уступила после дополнительных, менее экстремальных лишений, Чарлз не желал снова вступать с ней в борьбу.

– Ты хочешь, чтобы

я придумал тебе наказание? – резко спросил он.

– Нет. – Милли слегка улыбнулась, хотя выражение ее лица оставалось напряженным. – Я не понимаю, почему ты вечно конфликтуешь со мной. Я не хочу, чтобы мы постоянно ссорились.

– Не пытайся манипулировать мной, Милли, – раздраженно сказал Чарлз, разгадав ее маневр. – Я не такой, как наш дорогой усопший отец.

– Не надо напоминать мне об этом, – раздраженно сказала Милли. После минутного молчания она снова изменила тактику: – Почему ты хочешь, чтобы я помирилась с Лили Барретт? Ты же знаешь, что такая девушка никогда не сможет войти в наш круг.

Чарлз нахмурился:

– Ты в этом уверена?

Милли закатила глаза:

– Конечно, милый братец. Она не такая, как мы! Она создана из… – Милли неопределенно повела руками, – из другого, довольно низкопробного материала.

– Ты так считаешь? – Эта мысль позабавила Чарлза, несмотря на мрачность ситуации, однако он решил, что его сестра и Лили Барретт, пожалуй, сделаны из одного материала.

– Разумеется. Разве не так? – настаивала Милли.

– Я не уверен в этом, – ответил Чарлз.

Сестра задумчиво прищурила зеленые глаза, и Чарлз подумал, знает ли она, насколько легко угадать ее мысли, несмотря на попытки скрыть их.

– Не хочу спорить с тобой, дорогой Чарлз, – наконец сказала Милли. – Я ненавижу, когда между нами возникают разногласия. Почему бы нам не выяснить правоту каждого непосредственным образом? Ты полагаешь, что девушка, подобная Лили Барретт, способна войти в наш круг, а я считаю это бессмысленной попыткой. Если ты сможешь доказать обратное, то я не только принесу многочисленные извинения твоей мисс Барретт, но и выступлю в качестве поручительницы во время ее официального выхода в свет, на презентации при дворе, на балах и прочих мероприятиях. – Милли широко улыбнулась, уверенная, что брат клюнет на эту наживку.

Все это выглядело крайне соблазнительно. Такое соглашение превышало любые ожидания Чарлза. Едва ли он мог рассчитывать, что сможет окольными путями добиться признания Лили Барретт обществом, пользуясь своим влиянием и своими связями. Теперь остается только найти хорошенькую, талантливую актрису, неизвестную в его кругах. И он, как никто другой, знал, где можно найти женщин, жаждущих проявить себя на сцене.

Чарлз кивнул.

– Я припомню все твои обещания, – предупредил он.

Милли, расслабившись, откинулась на спинку кресла с коварной улыбкой, уверенная, что сделала удачный, выигрышный ход против него.

– Другого я не ожидала от тебя, дорогой брат.

Чарлз фыркнул и повернулся, чтобы уйти, а Милли снова взялась за книгу. Он остановился, держась за ручку двери, и посмотрел через плечо:

– Милли?

– Да, Чарлз? – Она оторвалась от романа и вопросительно приподняла брови.

– Мне известно о твоих карточных проигрышах на балу у Ферреров и что вчера ты заплатила свои долги. Я разговаривал с матерью, и она тоже считает, что азартные игры являются дурным увлечением для девушки. Ты не увидишь своего денежного содержания, пока я не компенсирую потраченную на игру сумму и причиненное мне беспокойство. – Чарлз сделал паузу, видимо, размышляя над альтернативой. – Если, конечно, ты не предпочтешь в счет своего долга проявить надлежащую любезность по отношению к мисс Барретт.