Голос
Шрифт:
— Проклятый лгун! — прошипел Эрленд, вытаскивая телефон.
16
Разрешение на арест Генри Уопшота было получено поздно вечером. Его задержали при посадке на рейс в Лондон и отправили в камеру при полицейском участке на Окружной улице. Техники-криминалисты пришли в отель около полуночи. Они тщательнейшим образом обыскали номер на предмет орудия убийства, но овчинка выделки не стоила. Полицейские обнаружили только дорожную сумку, которую Уопшот, очевидно, решил оставить,
Специалист по отпечаткам пальцев искал доказательства того, что Гудлауг приходил в номер. Он обследовал края стола и дверной проем. Эрленд стоял в коридоре и наблюдал за работой техников. Ему хотелось курить. Он мечтал о своем кресле и книгах и о бокале ликера «Шартрёз», потому что наступило Рождество. Ему захотелось вернуться домой. Он не понимал, почему поселился в этом безжизненном отеле. Он совсем не знал, что ему с собой делать.
Техники рассыпали по полу белый порошок для снятия отпечатков пальцев.
Эрленд увидел, как директор отеля вперевалку идет по коридору, пыхтя и отдуваясь, сжимая свой носовой платок. Толстяк заглянул в номер, где работали техники, и растянул рот до ушей.
— Я слышал, что вы поймали его, — сказал он и провел платком по шее. — И что это иностранец.
— Откуда вы узнали? — спросил Эрленд.
— Только что передали по радио, — выдохнул директор, не скрывая радости. У него был повод для торжества. Предполагаемый преступник найден, и, как оказалось, он не исландец и не принадлежит к персоналу отеля. — В новостях сообщили, что его задержали в аэропорту Кевлавика, когда он садился на рейс в Лондон. Англичанин?
У Эрленда зазвонил телефон.
— Мы не знаем, тот ли это, кого мы ищем, — проговорил он и ответил на звонок.
— Ты не мог бы потом спуститься вниз? — сказал Сигурд Оли в трубку. — Это не срочно.
— А как же твой рождественский пирог? — спросил Эрленд, отойдя подальше от директора.
— Он пьян, — сообщил Сигурд Оли. — Я имею в виду — Генри Уопшот. Бессмысленно говорить с ним. Не лучше ли дать ему проспаться до утра и допросить его завтра?
— Он поднял шум?
— Нет, вовсе нет. Мне сказали, что он шел за сотрудниками аэропорта спокойно и молча. Они задержали его на паспортном контроле и отвели в комнату для обыска, а когда пришел полицейский, его препроводили прямиком в машину, которая доставила Уопшота в Рейкьявик. Никакого шума. Он был неразговорчив и даже заснул по дороге в город. Спит теперь в своей камере.
— Я узнал, что в новостях прошло сообщение о задержании, — сказал Эрленд, взглянув на директора. — Люди надеются, что мы поймали нужного человека.
— У него с собой был только ручной багаж. Большой портфель для бумаг.
— А что в портфеле?
— Пластинки. Старые,
— Ты имеешь в виду пластинки Гудлауга?
— Мне так показалось. Не много. Среди других пластинок. Завтра все сам увидишь.
— Значит, он охотился за пластинками Гудлауга.
— Возможно, он украсил свою коллекцию, — предположил Сигурд Оли. — Увидимся завтра утром в участке?
— Нам надо взять у него анализ слюны, — напомнил Эрленд.
— Я займусь этим, — заверил его Сигурд Оли и попрощался.
Эрленд спрятал телефон в карман.
— Он признался? — спросил директор. — Да?
— Не помните, вы не видели его раньше в отеле? Генри Уопшот. Из Великобритании. Около шестидесяти лет. Мне этот тип сказал, что впервые приехал в Исландию, но, как выяснилось, он и раньше останавливался в этом отеле.
— Не припомню человека с таким именем, — отозвался директор. — У вас есть его фотография?
— Мне бы нужно ее раздобыть. Чтобы выяснить, кто из служащих знал его. Может, кто-нибудь вспомнит этого человека. Хоть какие-то мелочи.
— Будем надеяться, что вы скоро закончите это дело. — Директор тяжело вздохнул. — У нас пошли отказы вследствие убийства. В основном от исландцев. Иностранцы пока не очень в курсе. Но в ресторане стало меньше посетителей, и количество забронированных мест тоже сократилось. Мне не следовало разрешать ему жить здесь. Вот к чему приводит человеческая доброта. Проклятая мягкосердечность.
— Она из вас прямо-таки сочится, — заметил Эрленд.
Директор уставился на него, не зная, как расценивать это высказывание, но полицейский инспектор не обратил на это никакого внимания. Начальник отдела криминалистики вышел в коридор, поприветствовал директора отеля и отвел Эрленда в сторону.
— Здесь все такое же, как в любом другом небольшом двуспальном гостиничном номере в Рейкьявике, — доложил шеф криминалистов. — Ножа на тумбочке не оказалось, если ты на это надеялся, да и окровавленной одежды в сумке нет, никаких признаков того, что он контактировал с убитым в подвале. Тут просто масса отпечатков пальцев. Но очевидно, что гость решил смыться. Он оставил номер в таком состоянии, будто просто спустился в бар. Электробритва воткнута в розетку. Запасные ботинки стоят на полу вместе с тапочками, которые он привез с собой. Пока ясно одно — человек торопился. Он собирался бежать.
Криминалист вернулся в номер, а Эрленд подошел к директору.
— Кто отвечает за уборку коридора? — спросил он. — Кто наводит порядок в комнатах? Этажи делят между уборщицами или уборщиками?
— Я точно не знаю, кто какой коридор убирает, — сказал он. — Но парни такой работой не занимаются. В силу разных причин.
Он произнес последние слова с сарказмом, будто уборка естественным образом является женской работой.
— И кто же эти уборщицы? — добивался Эрленд.