Голос
Шрифт:
— Он сам назначил время и место. Боже всемогущий, куда я вляпался?
— Как вы установили контакт с ним? И что вы подразумеваете под «односторонним обожанием»?
Генри Уопшот посмотрел на Эрленда.
— Я имею в виду… — начал Уопшот, но Эрленд не дал ему закончить.
— Вы знали, что он работал в этом отеле?
— Да.
— Откуда?
— Выяснил. Я всегда стараюсь получше изучить предмет моего интереса. Коллекционер не может иначе.
— И по этой причине вы поселились в
— Да.
— Вы намеревались купить у него пластинки? — продолжал Эрленд. — Для этого вы и познакомились? Два коллекционера, объединенных общей страстью?
— Как я сказал, я не был с ним знаком лично, но собирался познакомиться.
— Объясните точнее.
— А, вы не имеете ни малейшего представления, кем был этот человек, ведь так? — проговорил Уопшот, похоже удивленный невежеством Эрленда.
— Он был сторожем, швейцаром и Дедом Морозом, — ответил Эрленд. — Есть еще что-то, что мне следовало бы знать?
— Вы знаете, на чем я специализируюсь? — спросил Уопшот. — Не думаю, что вам многое известно о коллекционерах вообще и о собирателях пластинок в частности. Так вот, как правило, коллекционер является экспертом в какой-то определенной области. Просто уму непостижимо, что люди могут собирать. Я слышал об одном человеке, который собирал пакеты для блевотины всех авиакомпаний мира. Я также знаю одну женщину, коллекционирующую волосы кукол Барби.
Уопшот посмотрел на Эрленда.
— Вы знаете, на чем специализируюсь я? — повторил он.
Эрленд покачал головой. Он не был полностью уверен, что правильно понял про пакеты для блевотины. И что это еще за история с куклами Барби?
— Я специализируюсь на хорах мальчиков, — провозгласил Уопшот.
— Хоры мальчиков?
— И не только хоры мальчиков. Моя истинная страсть — певчие мальчики.
Эрленд засомневался, все ли он понимает, что говорит ему собеседник.
— Певчие мальчики?
— Да.
— Вы собираете пластинки с голосами мальчиков?
— Да. Я, конечно, собираю и другие пластинки, но поющие мальчики, как бы это сказать, — моя страсть.
— Какое отношение ко всему этому имеет Гудлауг?
Генри Уопшот улыбнулся. Он потянулся за черным кожаным портфелем, который был при нем. Открыл его и достал маленький конверт с пластинкой на сорок пять оборотов. Затем извлек очки из нагрудного кармана, и Эрленд заметил, как на пол выскользнул белый листок. Эрленд нагнулся за ним и прочитал зеленую надпись: «Бреннер».
— Благодарю вас, — сказал Уопшот. — Салфетка из немецкого отеля. Собирательство — это настоящая болезнь, — добавил он, как бы извиняясь.
Эрленд кивнул.
— Я намеревался попросить его подписать этот конверт для меня. — Уопшот протянул Эрленду пластинку.
На конверте золотыми буквами дугой
— У него был сильный чувственный голос, — с некоторым сожалением заметил Уопшот. — А потом наступил период полового созревания и… — Он разочарованно пожал плечами. — Странно, что вы не слышали о нем и не знаете, кем он был, хотя расследуете причину его смерти. В свое время его имя было довольно известно. По моим сведениям, можно даже сказать, что он был звездой.
Эрленд перевел взгляд с конверта на Уопшота:
— Звездой?
— Были записаны две пластинки с его выступлениями, соло и с церковным хором. Он должен был пользоваться широкой известностью в Исландии. В свое время.
— Вундеркинд? — уточнил Эрленд. — Как Ширли Темпл, вы хотите сказать? Такая же знаменитость?
— Возможно, в ваших масштабах, в Исландии, я имею в виду — в такой малонаселенной и удаленной ото всех стране. Здесь-то его не могли не знать, хотя, похоже, теперь все о нем забыли. Ширли Темпл, конечно, была…
— Маленькая принцесса, — пробурчал Эрленд себе под нос.
— Простите?
— Я не знал, что он был знаменитым в детстве.
— Это было давным-давно.
— И что? Он записал пластинки?
— Да.
— Которые вы коллекционируете?
— Пытаюсь раздобыть экземпляры. Я специализируюсь на поющих мальчиках, таких как он. У него в детстве был выдающийся голос.
— Певчий мальчик? — переспросил Эрленд будто у самого себя. Он вспомнил афишу с «Маленькой принцессой» и собирался расспросить Уопшота поподробнее о Гудлауге-вундеркинде, но тут его перебили.
— Вот вы где! — услышал он голос над собой и поднял глаза. Перед ним стояла Вальгерд и улыбалась. У нее больше не было ящика с пробирками. Она была в тонком пальто черной кожи и нарядном красном свитере, на лице едва заметный легкий макияж.
— Предложение еще в силе? — спросила она.
Эрленд вскочил с кресла. Но Уопшот как-то умудрился встать еще раньше.
— Прошу прощения, — сказал Эрленд. — Я не ожидал… Безусловно. — Он улыбнулся. — Само собой разумеется.
8
Поужинав и выпив кофе, они прошли в бар рядом с рестораном. Эрленд заказал ликер, и они сели в глубине бара. Вальгерд сказала, что не может задерживаться, и Эрленд расценил это как вежливое предостережение. Не то чтобы он собирался пригласить ее к себе в номер, такое ему и в голову не приходило, и она это знала. Но он чувствовал недоверчивость с ее стороны, ощущал стену сопротивления, как у тех, кто приходил к нему на допрос. Возможно, она сама толком не понимала, что делает.