Голос сердца

Виггз Сьюзен

Его ответ удивил ее.

— Если бы они могли услышать, я не сказал бы этого.

Лили тронула его за рукав. Он говорил с болезненной честностью и сам страдал от этого. Ей очень хотелось обнять Камерона, но она не знала, примет ли он эту ласку. Мальчик держался так, будто желал, чтобы она и другие обращались с ним как обычно, даже иногда сердились на него. В Камероне с его озлобленностью и замкнутостью Лили отчасти узнавала себя, и это тревожило ее.

— Камерон…

Чарли подбежала к ним, нарушив их уединение.

— Идем,

дядя Шон. Я покажу тебе, где живет бабушка. Она связала мне этот свитер. Он был слишком большой: она хотела, чтобы я носила его подольше. — Чарли развела руки в стороны, чтобы продемонстрировать всем свой розовый кардиган. — А сейчас он мне уже почти мал.

— Тогда тебе пора перестать расти. — Шон легонько подергал племянницу за хвостик. — Не забудь еще раз поблагодарить ее за то, что она связала его.

— Она ничего не поймет.

— А ты все равно поблагодари.

Комната Дороти, которую она делила еще с одной пациенткой, миссис Уизерс, была залита солнцем. К двери были прикреплены карточки с соболезнованиями, серебристые, золотистые и белые. Когда они проходили мимо, Эшли заметила их и весело рассмеялась.

Медсестра увезла миссис Уизерс на прогулку. Кто-то подготовил Дороти к встрече: изголовье кровати подняли почти до сидячего положения, ее одели в красивый розовый халат с шелковой лентой, завязанный в бант под специальной шиной, которая поддерживала ее шею. Волосы Дороти были причесаны, ногти подпилены, а одеяло аккуратно покрывало ноги.

У Лили сжалось сердце. Всю жизнь Дороти была красавицей и гордилась своей красотой. То, что сейчас она не осознавала своего состояния, было своего рода благом. Дороти пришла бы в ужас, если бы узнала, что будет лежать здесь, в доме престарелых, под присмотром медсестер, неспособная обслуживать себя. Мысль о том, что она пережила свою дочь, была бы невыносима для нее.

— Привет, Дороти! — Лили старалась, чтобы ее голос звучал естественно. — Это я, Лили. Я привезла твоих внуков повидаться с тобой. А это их дядя Шон.

— Мэм, — сказал он, — мне очень приятно познакомиться с вами.

Дороти моргнула, но никак не показала, что узнает их. Ее лицо было неподвижным, словно маска. Шон задумчиво рассматривал фотографии, прикрепленные к стене напротив ее кровати.

Лили взяла Дороти за руку. Рука была холодная, кожа сухая и тонкая, как луковая шелуха.

— Я часто думала о тебе в эти дни, Дороти. Пожалуй, кроме членов моей семьи, только ты и Кристел знали меня дольше, чем кто бы то ни было. — Она улыбнулась, вспоминая, как ей нравилось приходить в дом Кристел, где было так уютно и мирно, где все были спокойны и доброжелательны и нигде не таились призраки. — Ты для меня очень близкий человек. Наверное, ты и сама это знаешь.

Подняв глаза, Лили увидела, что все смотрят на нее. Она смутилась, поняв, что слишком выдала себя.

Малышка смеялась и лепетала, бегая по комнате. Шон присматривал за ней, а Лили подвела Камерона и Чарли

к кровати бабушки.

— Я никогда не знаю, что ей говорить, — прошептал Камерон. — С тех пор, как она стала… такая… это так странно.

— Я знаю, — сказала Лили. — Просто будь самим собой. Расскажи ей что-нибудь, что помнишь о ней. Пока Дороти не заболела, она обожала тебя. Она и сейчас тебя любит, но не может показать этого так, как раньше.

Камерон остановил на ней взгляд.

— Что? — спросила Лили.

— Ничего. — Он наклонился к бабушке и неловко поцеловал ее в щеку. — Привет, ба. — Сунув руки в карманы джинсов, он снова посмотрел на Лили. — Я все равно не знаю, что говорить.

— Любое воспоминание.

Камерон снова наклонился над Дороти и что-то прошептал ей на ухо. Сначала Дороти не отреагировала на его слова, но потом ее лицо смягчилось, а глаза закрылись. Издав низкий звук, она открыла глаза. Лили могла поклясться, что пожилая леди смотрит прямо на своего внука, однако опасалась принять желаемое за действительное. Потом снова подумала, что, может быть, Камерону удалось установить с ней связь.

Чарли подошла и встала рядом с братом, забыв о ссоре в машине.

— Привет, бабуля, — сказала она с серьезным выражением лица. — Меня зовут Чарли, и раньше ты это знала. На мне свитер, который ты мне связала. Я очень о тебе скучаю, бабуля. Честное слово. — Она прикоснулась к руке Дороти, а потом подвела к ней Эшли. Малышка радостно фыркнула и дотронулась до кольца на пальце бабушки, улыбаясь ей.

Сейчас Лили искренне гордилась детьми. Они относились к бабушке с любовью и уважением, держались раскованно, хотя именно так редко держатся с тяжелобольными. Глядя на детей, Лили радовалась, что убедила всех приехать сюда.

— Мы принесли тебе новую фотографию, — сказала она. На стене напротив кровати висела доска. Кристел всегда развешивала на ней яркие, увеличенные фотографии, свои и детей, и часто меняла их, чтобы матери не надоедало смотреть одни и те же снимки. Новый снимок, сделанный месяц назад, запечатлел Кристел, получившую наградную табличку от клуба «Ротари». В отличие от большинства фотографий, на которых люди выглядели так, словно выполняли указания фотографа: скажите «сы-ы-ыр», эта была по-настоящему удачной. Великолепно одетая Кристел держала сумочку, расшитую ониксом, и улыбалась своей фирменной белозубой улыбкой, гордой и признательной.

Меняя старую фотографию Кристел на новую, Лили почувствовала на себе взгляд Шона. Потом поняла, что на нее смотрит не только он. Глаза Дороти тоже были устремлены на новое фото.

— Хорошая девочка, — произнесла она хриплым голосом. — Хорошая… дочь.

Судя по словам ее врачей и по тому, что прочла Лили в медицинских брошюрах, такое ясное сознание было уникальным.

— Очень хорошая, правда? — сказала Лили, улыбаясь сквозь слезы. — Самая лучшая. Она любила жизнь и людей, окружавших ее.