Голос сердца

Тайл Элис

Мадди покачала головой у груди матери.

— Нет, я не хочу его объяснений. Я не хочу от него больше ничего.

Фелисити погладила волосы дочери.

— Ну, посмотрим, — тихо сказала она, — возможно, ты передумаешь.

— Нет, не передумаю, — упрямо сказала Мадди, выпрямляясь. Она повернулась, чтобы посмотреть на мать, и схватила ее за руку. — Ты должна помочь мне, мама. Если он вернется в пятницу, я не смогу его видеть. Не смогу. Ты поможешь мне?

Фелисити нагнулась и поцеловала макушку дочери.

— Я обещаю, Мадди. Оставь Майкла Харрингтона мне. —

Ее карие глаза заблестели, как у встревоженной курицы-наседки. — Ты, возможно, не хочешь говорить с ним, но есть несколько слов, которые я должна сказать этому мужчине.

На лице Мадди мелькнула слабая улыбка. Сегодня утром она, вероятно, потеряла любимого, но приобрела мать.

Майкл прилетел в Бостон в пять вечера в пятницу. Он великолепно себя чувствовал. Его встречи с Барреттом и Эпстайном прошли гораздо лучше, чем он ожидал. Предстояло выполнить еще много подготовительной работы, но благодаря его стараниям колеса уже завертелись. Он был уверен, что его план осуществится, а значит, можно наконец сказать Мадди о его предложении. Это также означало, что пришло время сказать ей и про «Лямур». Он не сомневался, что его новое предложение сгладит то разочарование, которое она испытает, обнаружив, что ее обошли. Теперь все, что Майкл хотел для Мадди, могло осуществиться.

Он нашел автомат в аэропорту и позвонил своей сестре Синди.

— Привет. Мы только что сели. Послушай, в какое время праздничный обед?

— В семь часов. Почему бы тебе не прийти прямо сейчас — выпьешь, немного отдохнешь перед тем, как начнется это светопреставление.

Он засмеялся и взглянул на часы.

— Ммм, нет, мне нужно сделать один-два визита. Я буду там в шесть сорок пять.

— Ты придешь один?

— А?

Синди рассмеялась.

— Приведешь Мадди?

Майкл рассеянно потер подбородок.

— Вряд ли.

— Давай оставим вопрос открытым. Мы ведь всегда можем найти место за столом еще для одного человека. Поинтересуйся у нее — ты же сейчас к ней заедешь.

Майкл засмеялся.

— Ты не упустишь случая показать, какая ты, Син, догадливая.

— Мне бы хотелось думать, что я ясновидящая, но тебя, братец, видно насквозь… будто глядишь в стеклянное блюдо…

— Не увлекайся, Синди. Мадди — чудесная женщина. И у нас действительно есть… определенные чувства друг к другу. Но…

— Оставь эти речи, Майкл. Для меня не старайся — напрасно. Ты не сможешь убедить меня, я знаю, что ты на крючке. Сам себе заговаривай зубы, хорошо? Но я-то убеждена, что ты впустую потратишь время. Мне она нравится. Так и скажи ей, когда увидишь.

Огорошенный Майкл буркнул:

— Ладно. Скоро увидимся.

Повесив трубку, он еще с минуту смотрел на нее. Может, позвонить Мадди отсюда и сказать ей, что он заедет на несколько минут перед тем, как отправится на семейный обед? Майкл надеялся возвратиться в Бостон пораньше, днем, но не получилось. Взглянув на часы, он решил, что она сейчас как раз на пути домой. И лучше всего сразу поехать к ней.

Выехать с места стоянки в аэропорту в час пик было делом нелегким. Это требовало определенной решительности и ума. Того и другого

у Майкла Харрингтона, к счастью, было достаточно.

За пять минут он выбрался на скоростную магистраль. Он неожиданно зевнул. Это были тяжелые три дня. И он признался себе, что отчасти измучен потому, что ему приходилось тратить значительные усилия, отгоняя соблазнительные видения Мадди. Они появлялись внезапно, захватывали его врасплох. В квартире. На встречах с Барреттом и Эпстайном. В ресторанах. На стоянке такси.

Мадди. Он видел ее так отчетливо. Вот она смеется. Краснеет. Укачивает Тимми на руках. Лежит, обнаженная, на своей постели, ее прекрасное, восхитительное тело пылает страстью. Это тело, которое так созвучно его телу… Мадди…

Он застрял в пробке на полчаса, прежде чем выехал через тоннель Коллоран на Юго-Восточную скоростную магистраль, после чего свернул на шоссе, ведущее к дому Мадди, и был там в шесть часов.

Черт побери, думал он, устремляясь к лифту и давя на кнопку. У него не хватало времени на Мадди. И совсем не оставалось времени, чтобы принять душ и переодеться перед обедом.

Лифт остановился на этаже Мадди. Майкл бросился через холл к ее квартире. Интересно, у Мадди ли еще Тимми, или Линда уже забрала его? Майкл соскучился по этому шустрому ребенку.

Он нажал на дверной звонок. Что же она так долго не открывает? Может быть, ее еще нет дома? Он снова надавил на звонок.

— Кто там?

Голос женщины, но не Мадди. Фелисити. Да, это она.

— Это я, Фелисити. Майкл Харрингтон.

— А!

Майкл был удивлен ее тоном и еще больше озадачен тем, как долго она возилась с замком и открывала дверь.

— Мадди еще не пришла? — Он бросил на Фелисити изумленный взгляд. Где весь шарм и живость? Ее лицо, суровое, жесткое, будто было высечено из гранита.

— Мадди дома. — Голос ее был холоден как лед. Радостные чувства Майкла скукожились, словно цветы на морозе.

— Что случилось?

— Мадди не хочет вас видеть.

— Что это значит?

— О, мистер Харрингтон, я полагаю, вы прекрасно знаете, что это значит.

— Хорошо, тогда почему она не хочет меня видеть?

— Я полагаю, мистер Харрингтон, что вы знаете ответ и на этот вопрос.

Темные глаза Майкла сощурились.

— Я не понимаю, что происходит, Фелисити…

— Миссис Сарджент, — зловеще уточнила она.

— С ума сойти! Я хочу видеть Мадди. Что бы ни происходило, мне бы хотелось узнать это от нее.

— Нет, мистер Харрингтон. Вы узнаете это от меня. И я не поскуплюсь на подробности. Вы проделали паршивый трюк с моей дочерью. Вы лгали ей, обманывали ее и таким недостойным образом пробрались к ней в постель. Это уже гадко, мистер Харрингтон. Но вы также пробрались в ее сердце. А сердце Мадди, как ни странно, очень дорого для меня. Вы разбили ей сердце. Она любит вас. Но это не много значит для таких, как вы. Для вас, мистер Харрингтон, любовь — это 1'amour, не так ли? «Лямур». Лично я, — она вскинула голову, — думаю, что это второсортная компания. — Она намеревалась захлопнуть дверь, но вытянутая вперед рука Майкла помешала ей.