Голос дороги
Шрифт:
К дому господина Клайсса, поверенного князя Соло, подъехали часов в одиннадцать утра. Сам визит занял немного времени. Сначала, правда, возникло недоразумение со старым слугой Клайсса, который принял Грэма за бродягу и велел убираться прочь. Лишь когда Грэм назвался, старик согласился впустить его в дом, да и то после долгого и пристального осмотра. И то, подумал Грэм с усмешкой, на князя я не похожу ни при каких обстоятельствах. Да и Роджер производил на людей сильное впечатление.
Зато господин Клайсс узнал его сразу и держался очень любезно и почтительно. Из его
— Как же так? — в недоумении вопросил господин Клайсс. — Поймите, господин князь, что хотя в настоящее время вашим движимым и недвижимым имуществом распоряжается княгиня, формально владельца у него нет, ибо было неясно, жив наследник, то есть вы, или нет. Через четыре года, если бы вы не дали о себе знать, все ваше имущество перешло бы к юному господину Моргану, вашему племяннику. Но теперь нам известно, что вы, господин князь, живы. Вам следует либо вступить во владение наследством, либо отказаться от него в пользу вашего племянника.
Несколько секунд Грэм холодно и неподвижно смотрел на него, потом сказал:
— Столько лет княгиня успешно справлялась с делами; ничего страшного, если она и впредь будет ими заниматься. У меня нет намерений возиться теперь с бумагами. Я еще ничего не решил.
Господин Клайсс запротестовал было, но надменная гримаса, проступившая на лице Грэма, заставила его умолкнуть. Роджер следил за ним с некоторым даже восхищением.
— Мне только нужно знать, принадлежит или нет мне дом князя близ Тайлина, — сказал Грэм сухо. — Вот и все.
— Да, господин князь, дом ваш вот уже шесть лет, — поспешно отозвался Клайсс.
— И никаких формальностей не требуется?
— Нет, господин князь.
— Хорошо, — сказал Грэм и поднялся. Клайсс вскочил вслед за ним и добавил предупредительно:
— Если желаете, я мог бы составить письмо к тамошнему управляющему. Во избежание недоразумений, так сказать.
Грэм подумал и сказал: «Пишите».
Когда он через десять минут вышел из дома поверенного с письмом в руках, Роджер сказал ему с завистливыми нотками в голосе:
— Здорово ты его обработал! Я бы так не смог.
— Породу не спрячешь, — невесело усмехнулся Грэм, припомнив давний разговор с Клодом.
— Да уж, князь из тебя вышел бы будь здоров, только приодеть тебя хорошенько. Но убей, все-таки не понимаю, зачем я тебе понадобился?
— Для внушительности. Роджи, как насчет того, чтобы перекусить где-нибудь?
— Давай, — неожиданно скучно согласился Роджер.
Грэм посмотрел на него с удивлением и опаской. Тон Роджера ему не понравился, как и его готовность подчиняться, притом, что с утра он явно не хотел уезжать из замка. Но не мог же он заявить: "Мне не нравится, что ты не споришь со мной?"
Найти приличную таверну не составило труда: на них, как на храмы Фекса, у Грэма имелся особый нюх. Грэм не спеша пообедал, отмечая,
— Что случилось? — спросил он наконец, не выдержав. Роджер выглядел удрученным, почти не прикоснулся ни к еде, ни к вину.
— Ничего.
— Ты странно себя ведешь.
— Все в порядке.
— Да ну?
— Говорю тебе, ты ошибаешься!
Безымянный бы побрал его гордость, подумал Грэм, понимая, что ничего он не добьется. Что ж, если хочет молчать, пусть. И его проблемы останутся только его проблемами.
Тут он заметил, что Роджер с какой-то мрачной насмешкой смотрит на него, кривя губы. Он хотел спросить, что значит этот странный взгляд, но Роджер заговорил сам:
— Почему тебя вдруг начало волновать, что со мной происходит?
Грэм несколько смутился от прямоты вопроса, но глаз не отвел.
— Помнишь, ты как-то сам сказал мне, что у меня не может быть собственных проблем, пока я путешествую с вами? Что все мои проблемы становятся нашими общими?
— Что-то такое было. Только ко мне это не относится.
— Интересно, почему? Ты какой-то особенный?
— А разве нет? Вы считаете меня сумасшедшим психом! — прорвало вдруг Роджера. — А чего и ждать от сумасшедшего, кроме неприятностей? Какая разница, почему он впадает в меланхолию или в ярость? Я веду себя тихо, так радуйтесь, зачем допытываться — почему?
Грэм, слегка ошарашенный, возразил:
— Мы с Илис вовсе не считаем тебя сумасшедшим!
— Ха! Ты сам меня так называл. А какие могут быть у сумасшедшего проблемы?! — Роджер, окончательно разозленный, встал и, бросив: "Пойду во двор", — вышел из зала.
Видимо, подумал Грэм, произошло что-то очень серьезное и важное. Нужно будет поспрашивать Илис…
Он оставил на столе несколько монет и, не задерживаясь более, покинул таверну и тоже вышел во двор. Роджера не было видно, и у Грэма уже мелькнула мысль, что расстроившийся побратим уехал один в неизвестном направлении. Но Роджер нашелся в конюшне, где срывал злость на подвернувшемся под руку мальчишке, помощнике конюха. Роджер счел, что его коню уделили недостаточно внимания, и устроил несчастному подростку страшную взбучку. Пожалуй, он дошел бы до рукоприкладства, если бы не Грэм, который появился вовремя и избавил мальчишку от грозящих побоев. Роджер остыл так же быстро, как и завелся, и только выразил свою радость по поводу того, что они наконец покидают этот "гнилой городишко".
5
Несмотря на все ухищрения, избежать встречи с гостями княгини не удалось.
Обратно ехали не спеша, хотя Роджер то и дело норовил пустить свою лошадь в галоп; и когда молодые люди приблизились к ограде парка, уже начинали сгущаться сумерки. Грэм надеялся, что в столь позднее время дамы уже отправились восвояси.
В парке Роджер перестал сдерживать коня и тут же унесся вперед. Грэм же продолжал ехать медленно. В парке было гораздо приятнее, чем в сырых и холодных стенах старого дома.