Голограмма для короля
Шрифт:
Ночь посвежела, нежный ветерок прилетел из долины и продул крепость. Внизу вспыхнул огонек, будто его ветром принесло. Потом еще два. По дороге к дому карабкались мотоцикл, за ним грузовичок.
Юзеф кивнул на гитару, Салем понял. Упаковал ее в чехол, убежал в дом, вернулся без гитары.
Вскоре на веранде появились трое. От тринадцати до шестнадцати, сложены как Юзеф, коренастые и пузатые. Все в белых дишдашах, в красных куфиях — бизнесмены в миниатюре, сияют широченными улыбками. Кинулись к Юзефу и давай с ним обниматься.
— Двоюродные мои, —
Алан пожал им руки, Юзеф с родичами заговорили по-арабски. Салем сидел на балконе, видимо понимая, что деревенские — иной биологический вид. Юзеф — мостик между ними и горожанами, Салемом, Аланом; деревенских, надо думать, воспитывали консервативнее, никакой поп-музыки, никаких американских гостей. Ночь длилась, принесли еще чаю, было о чем поговорить, накопились истории, и Алан чувствовал себя лишним. Когда Салем, сославшись на усталость, ушел в дом, Алан последовал его примеру. Юзеф пожелал им доброй ночи и велел Хамзе проводить гостей по комнатам.
В комнате Алана, громадной, как парадная столовая, на полу лежал тонкий мягкий матрас, под которым раньше прятались винтовки, — его аккуратно застелили простыней и шерстяным одеялом. Из машины принесли рюкзак, поставили на стул у постели. Хамза показал Алану ванную, дал полотенца, мочалку, даже мягкие кожаные сандалии.
Алан улегся на матрас и накрылся шерстяным одеялом. В доме стремительно холодало.
В двери мелькнул Салем.
— Спокойной ночи, — сказал он.
— Спокойной ночи, — ответил Алан.
Должно быть, время к полуночи. В окно смотрела гора — совсем близко, ярдов десять, — а над ней небо цвета ружейного ствола и булавочные уколы звезд. Теперь, улегшись и согревшись, он хотел бродить по горам в ночи, с Юзефом и Салемом или в одиночестве. Он не устал. Глядел вверх, в окно, — под ясной луною гора такая синяя. Сон с каждой минутой отступал.
Может, письмо написать? Правда, нет бумаги. Нашел у двери большой конверт и начал: «Милая Кит, пишу тебе из замка. Без шуток. Я в какой-то современной крепости, на холме, в горах Саудовской Аравии. Человек, который выстроил этот замок, торгует обувью. И не то чтобы крупный производитель. У него в Джидде лавка на 400 квадратных футах, и продает он простую обувь, в основном сандалии, обычным людям. А на заработок и накопления он в родной деревне сровнял гору и построил крепость».
Отложил ручку. Подкрался к двери: как бы Салема не разбудить. Дом затих, но почти везде горели лампы. Он тихонько ступил на лестницу, по неровным ступеням поднялся на крышу. Побродил там из угла в угол, любуясь видом со всех сторон. Решил, что мог бы здесь поселиться. Что был бы доволен жизнью, если б выстроил такой дом. Нужно только место — где-нибудь отовсюду подальше, где земля дешевая, а строить легко. Как и отец Юзефа, он мечтал, жаждал вернуться к корням, построить что-то долговечное, что-то открытое и странное, как эта крепость, приютить родных и друзей, всех, кто его растил. Но где у Алана корни? У него нет родового
В Даксбери Алан даже стену возвести не смог.
Неохота вспоминать парнягу из комитета планирования, но поздно — вот он, парняга, льстивая рожа. Алан всего-то хотел разбить садик и огородить его низкой каменной стеной. Почва в том углу заднего двора была каменистая, и он решил разбить садик повыше, поднять на фут. Видел такое в книжке — вроде разумно, к тому же красиво. В книжке садик был огорожен деревянным забором и смахивал на песочницу, но Алан хотел стену, под стать каменным стенам по всему городу, — некоторые, если не все, построены сотни лет назад. Были такие, где ни капли раствора, просто аккуратно сложенные камни, но Алан решил, что цемент пригодится — выйдет прочнее. Полистав в библиотеке книжку про каменную кладку, он пошел в хозяйственный магазин и купил два мешка сухой цементной смеси.
Затем поехал в магазин неподалеку от шоссе, там продавали камни. Это было счастье — он и не знал, что такое существует. Бродил по участку, где в загончиках лежали горы камней, целый каменный зоопарк. Наконец отыскал серо-розовый, такой скорее округлый, похожий на каменную стену перед домом.
— И что мне с ними делать? — спросил он продавца. Продавец был высок, худ, слишком хрупок — таким не место среди камней. Он, похоже, еле-еле натягивал штаны, куда уж ему камни тягать.
— Сами их повезете?
Алан не знал.
— Надо самому?
— Ну а что? — сказал продавец. — Если, конечно, вы не замок строите.
Алан фыркнул. Шутка тогда показалась ему очень удачной.
— Не, просто стену.
— Ваша машина? — Продавец кивнул на «универсал».
— Моя. Подойдет?
— Вполне, только сначала ее надо взвесить, — сказал тот. — Весы у нас тут.
Алан уселся за руль и загнал машину на эстакаду. Весы стояли возле офиса, и Алан заглянул в окно, откуда другой человек большими пальцами показал ему «во!».
Алан съехал с весов, вернулся к камням и взялся за погрузку. Не знал, сколько покупать, и не нашел ценников. Но его так это развлекало — весы, заброс камней в машину, с каждым броском амортизаторы подпрыгивали, машина слегка проседала. Решил грузить, пока задний бампер не опустится, — тогда станет ясно, что больше не стоит. Погрузил, захлопнул кузов, опять заехал на весы.
Человек в окне снова показал «во!», Алан съехал, оставил машину возле офиса. Вошел, и человек за прилавком дружелюбно ему подмигнул.
— Четыреста шестнадцать фунтов.
Если фунт дороже доллара, у Алана проблемы. На весь садовый проект он выделил несколько сотен.
Человек потыкал в калькулятор, поднял голову:
— Цемент надо?
Алан покачал головой.
— Хорошо. С вас сто семьдесят долларов шестьдесят восемь центов.
Алан чуть не расхохотался и улыбался всю дорогу до дома. Так просто — элементарный обмен. Просто и приятно. Поглядел на камни. Покидал их в багажник, взвесил машину, продавец посчитал разницу, вычислил вес камней, взял где-то сорок центов за фунт. Красота.