Голограмма для короля
Шрифт:
— Восторг через край, — сказала она.
— Да уж.
— Ложная тревога, извини.
— Не извиняйся. Боевые учения тоже полезны.
— Я в Джидду. Подвезти?
Алан задумался. Оставаться в городе незачем. Но оставаться наедине с Ханной неохота.
— Надо к коллегам вернуться, — сказал он.
— Ты нормально?
— Нормально, — сказал он.
Она вздернула брови — дескать, может и расспросить, если он даст повод заподозрить, что расспросы не помешают. Он смолчал, она помахала и уехала.
Не успел он с места сойти, его окликнули:
— Алан!
Поднял голову,
— Муджаддид. Экскурсия. Помните?
— Разумеется. Очень рад, Муджаддид.
— Как все поволновались-то сегодня, а?
Да, согласился Алан, поволновались знатно.
— А я вас искал, — сказал Муджаддид. — Я тут поговорил с Каримом аль-Ахмадом, он рассказал, что вы катались по каналам и вам понравилось строительство.
— Я был в восторге. Я по-прежнему в восторге.
— Вот и прекрасно. Короче, как вы знаете, я тут отвечаю за продажу недвижимости частным лицам и, надеюсь, вы не сочтете меня навязчивым, если я предположу, что вас может заинтересовать покупка жилья в Экономическом городе короля Абдаллы.
Возразить Алан не успел — Муджаддид уже принялся живописать многочисленные прелести второго дома (он использовал выражение pied-`a-terre [15] ) — в ЭГКА, тем более для человека, который, вероятно, много времени будет работать здесь над ИТ. Расслышав в этой тираде почти обещание, прозрачный намек на то, что «Надежне» нерушимо гарантирован контракт, Алан пережил приступ оптимизма. И согласился осмотреть дом.
15
Временное жилье (фр.).
— А вы знали, что кое-кто из наших уже здесь живет? — поинтересовался Муджаддид.
Алан не знал, однако это объясняло, что за лица иногда мелькали в верхних этажах.
Они вошли в здание; Муджаддид задержался в огромном вестибюле. Потолки тридцать футов, стеклянная ротонда.
— Величественно и уютно, правда? — Скорее крикливо и зловеще, но Алан весело кивнул.
— Как вы, вероятно, знаете, один этаж достроен, и сейчас в квартирах живут сотрудники. Я хочу вам показать — вы увидите, какая роскошь и какой комфорт обеспечены здесь даже на ранних этапах стро…
Муджаддид осекся, извлек из кармана телефон и уставился в экран. Что-то его встревожило, и он ответил на звонок. Последовала краткая беседа на арабском; договорив, он жалобно улыбнулся:
— Не отпустите меня на минутку? Важные новости из офиса, надо бежать на совещание. Это, к сожалению, неизбежно.
— Без проблем.
— Я скоро вернусь.
Видимо, лицо у Алана было расстроенное — он, пожалуй, и впрямь расстроился, не хотел остаться один. Муджаддид сочинил новый план:
— А давайте вы сами подниметесь на пятый этаж? Позвоните
Муджаддид снова извинился и убежал.
Алан побродил по первому этажу, по будущему «Вольфгангу Паку», будущей пиццерии «Уно». На полу пыль и песок. На всем этаже из мебели — только огромная стальная решетка, торчавшая в центре, точно каркас одинокого передвижного небоскреба. Бродит по пустому дому как дурак, право слово, — но ведь нельзя грубить. Надо сходить на экскурсию. Может, услуга за услугу? Он купит квартиру — с ним подпишут контракт? Хочешь дружить — изволь хотя бы глянуть.
Он дошел до конца и отыскал еще одну лестницу, темную и бетонную. На третьем этаже услышал голоса — близко, прямо за пожарной дверью. Муджаддид сказал, пятый этаж, — может, имел в виду третий?
Алан распахнул дверь, и оттуда вырвался гулкий рев. Громадный неотделанный зал, толпа народу, одни в белье, другие в красных комбинезонах, все орут. Он видел на картинках тюремные спортзалы, переоборудованные в общажные спальни, — один в один. Полсотни коек, между ними на веревках висит одежда. Койки, впрочем, пустые: люди толпились посреди комнаты, облаивали друг друга и пихались. Алан вошел посреди какой-то ссоры. Этих рабочих он видел на стройке; Юзеф говорил, они малайцы, пакистанцы, филиппинцы.
Хотелось уйти, и поскорее, но невозможно оторваться. Что происходит? Надо хоть понять, из-за чего сыр-бор. Двое сцепились в центре. У одного что-то в руке. Алан не разглядел — в ладони умещается. Деньги? Маленький какой-то предмет. Ключи?
Один человек на краю толпы заметил Алана и подтолкнул соседа. Оба уставились огорошенно. Один поманил — видимо, разнять драчунов, которых не удавалось разнять им. Алан шагнул ближе, но второй махнул рукой, отогнал. Алан остановился.
Тут его заметили еще несколько человек и сообщили о нем на весь зал. Все стихло, драка прекратилась. Все — человек двадцать пять — застыли, будто Алан явился проводить инспекцию. Первый человек поманил его снова. Алан шагнул, но не заметил глубокой борозды в полу. Туфля застряла, он замахал руками, падая навзничь. На миг восстановил равновесие, но поскользнулся на песчаном полу и резко качнулся влево. Чуть не рухнул, но вовремя нащупал стену и выпрямился. Двадцать пять человек все это наблюдали.
Вариантов два. Можно, выставившись полным ослом, ретироваться, не раскрыв рта, а можно не отступать: они же не засмеялись и, видимо, по-прежнему видели вокруг него какую-то ауру Он странный, да еще эта его одежда, как будто Алану, в отличие от них, здесь самое место.
Алан помахал:
— Добрый день.
Несколько человек кивнули.
Шагнув ближе, он почуял рабочий запах — пот, сигареты, нестираное белье.
— Ну-с, и что тут у вас происходит? — спросил Алан. — В чем дело? — В собственном голосе различил намек на британский акцент. Это еще откуда? Ему не ответили, но не сводили с него глаз.