Голод (пер. Химона)
Шрифт:
Прошло нсколько дней.
Мн пришлось жить въ общей комнат, потому что въ передней, гд не было печки, было очень холодно; ночью я спалъ въ комнат на полу. Прізжій морякъ все еще жилъ въ моей комнат и вообще, кажется, не собирался узжать.
Во время обда пришла хозяйка и заявила, что онъ заплатилъ ей за цлый мсяцъ впередъ; ему нужно до отъзда выдержать экзаменъ; вотъ почему онъ въ город. Я все это слушалъ и понялъ, что моя комната потеряна для меня навсегда.
Я вышелъ въ переднюю и услся тамъ; если мн вообще удается написать что-нибудь, то только здсь, потому что здсь по крайней
Чмъ больше времени проходило, тмъ больше вдохновлялъ меня этотъ образъ. Наконецъ, она встала передъ моими глазами, какъ живая и именно такой, какой я хотлъ ее представить. Ея тло было отвратительно и полно недостатковъ: большого роста, худая и смуглая, а при ходьб подъ одеждой чувствовались длинныя ноги; и кром того, у нея были большія оттопыренныя уши. Короче говоря, для глазъ она ничего не представляла изъ себя. Что меня интересовало въ ней, это недостижимое безстыдство, масса содянныхъ ею грховъ. Она занимала меня, дйствительно, въ высшей степени; мой мозгъ былъ заполненъ этимъ образомъ. Я читалъ свою драму два часа кряду. Работа шла съ большимъ напряженіемъ, а иногда съ очень длинными паузами, когда все писалось напрасно и приходилось рвать.
Исписавъ 10–12 страницъ, я, наконецъ, изнемогъ отъ холода и напряженія. Я всталъ и вышелъ на улицу.
Въ теченіе послдняго получаса мн очень мшалъ работать дтскій крикъ изъ хозяйской комнаты, такъ что все равно я не могъ дольше работать. Я сдлалъ большую прогулку по Драменевенену и бродилъ по улицамъ до самаго вечера, все время обдумывая продолженіе своей драмы.
Когда я возвращался домой, со мной произошло слдующее:
Я сталъ у лавки сапожника, на конц улицы Карла-Іоганна, почти у самой желзнодорожной площади; Богъ всть, зачмъ я остановился именно передъ этой лавкой.
Я смотрлъ въ окно, но совсмъ не думалъ о сапогахъ: мои мысли были далеко гд-то въ другихъ мірахъ. Мимо меня прошли нсколько болтающихъ прохожихъ, но я не слышалъ, что они говорили; вдругъ я услышалъ голосъ:
— Добрый вечеръ!
Со мной здоровался мой товарищъ по прозвищу «Двица».
— Добрый вечеръ! — отвчалъ я разсянно. Я посмотрлъ на «Двицу» и не сразу узналъ его.
— Ну, какъ живете? — спросилъ онъ.
— Да ничего, какъ всегда.
— Скажите…. вы все живете у Христи?
— Христи?
— Вы, кажется, говорили мн, что служите бухгалтеромъ у книгопродавца Христи?
— Ахъ, да! Нтъ, это уже прошло. Невозможно было съ нимъ работать; дло быстро ршилось само собой.
— По какому поводу?
— Я ошибся въ цифрахъ и…
— Сфальшивили?
Сфальшивилъ ли я? «Двица» спрашиваетъ, сфальшивилъ ли я? Онъ спросилъ это быстро и съ интересомъ.
Я презрительно посмотрлъ на него и ничего не отвтилъ.
— Да, да, но Боже мой, вдь это съ каждымъ можетъ случиться! — сказалъ онъ мн въ утшеніе. Онъ былъ увренъ, что я смошенничалъ.
— Что такое съ каждымъ можетъ случиться? — спросилъ я. — Мошенничать? Послушайте, какъ вы могли подумать, что я способенъ на такую низость?
— Но, любезнйшій, мн показалось, что вы
— Нтъ, я вамъ сказалъ, что ошибся въ цифрахъ, неврно написалъ годъ, какая-то мелочь, если вы хотите знать, описка — вотъ все мое преступленіе. Нтъ, слава Богу, я могу еще отличатъ блое отъ чернаго. До чего это довело бы меня, если бы я запятналъ свою честь. Единственно, что меня поддерживаетъ, это чувство чести. Я надюсь, что оно достаточно сильно во мн. Во всякомъ случа, это чувство чести спасало меня до сихъ поръ отъ многаго.
Я гордо поднялъ голову, отвернулся отъ «Двицы» и сталъ смотрть въ другую сторону. Взглядъ мой скользнулъ по красному платью, по жалкой фигур, идущей къ нимъ рядомъ съ мужчиной. Если бы у меня не было этого разговора съ «Двицей», если бы меня не оскорбило его грубое недовріе, если бы я не откинулъ голову и не отвернулся бы отъ него, то, вроятно, это платье прошло незамченнымъ мимо меня. Какое мн, собственно говоря, до него дло. И что мн до него, будь это платье хоть первой придворной дамы
«Двица» стоялъ и говорилъ, стараясь загладить свою ошибку, но я совсмъ не слушалъ его, я пристально смотрлъ на красное платье, подходившее все ближе.
Что-то ударило у меня въ груди — легкій скользящій ударъ; мысленно я прошепталъ, не открывая рта:
— Илаяли!
Теперь и «Двица» обернулся и, увидавъ господина и даму, поклонился и посмотрлъ имъ вслдъ. Я не поклонился, или, можетъ-быть, поклонился, но безсознательно.
Красивое платье двинулось дальше по улиц Карла-Іоганна и исчезло.
— Съ кмъ это она идетъ? — спросилъ «Двица».
— А разв вы не узнали? Это былъ «герцогъ»! Его прозвали «герцогомъ». А даму вы знаете?
— Да, такъ, съ виду. А вы — нтъ?
— Нтъ, — отвчалъ я.
— Вы, кажется, ей низко поклонились?
— Я?
— Ха-ха! можетъ-быть, нтъ? — сказалъ «Двица».-Странно, а она на васъ все время смотрла.
— Откуда вы ее знаете? — спросилъ я. Собственно говоря, онъ ее не знаетъ. Дло было осенью вечеромъ. Ихъ было трое веселыхъ молодыхъ людей; они возвращались съ прогулки; на Камерменер они встртили эту даму; она шла одна. Съ ней заговорили. Вначал она отвчала разсянно, но одинъ изъ веселыхъ молодцовъ, человкъ, прошедшій сквозь воду и мдныя трубы, началъ умолять ее позволить проводить домой. Ни одного волоска на ея голов онъ не тронетъ, онъ проводитъ ее только до ея дверей, чтобы убдиться, что она благополучно дошла домой, а не то онъ всю ночь будетъ безпокоиться. Онъ говорилъ, не переставая, о томъ, о семъ, назвался Вольдемаромъ Оттердагомъ и выдавалъ себя за фотографа.
Въ конц-концовъ, она разсмялась надъ веселымъ молодцомъ, котораго не смутила ея холодность, и кончилось тмъ, что онъ пошелъ съ ней.
— Ну, а потомъ? — спросилъ я, затаивъ дыханіе.
— Что изъ этого вышло? О… ничего! Вдь это порядочная женщина.
Мы помолчали минутку.
— Нтъ, чортъ возьми, такъ это былъ «герцогъ»! Вотъ какой у него видъ! — сказалъ онъ задумчиво. — Ну, если она съ этимъ человкомъ, я не отвчаю за нее.
Я молчалъ. Разумется, «герцогъ» увлечетъ ее. Но что мн до того? Я нисколько не безпокоюсь о ней со всми ея прелестями. И я старался утшить себя, думая о ней самымъ грубымъ образомъ, и находилъ удовольствіе въ томъ, что топталъ ее въ грязь. Меня злило, что я снялъ шляпу передъ этой парочкой — если я только дйствительно это сдлалъ. Къ чему снимать шляпу передъ подобными людьми!..