Голая королева

Гармаш-Роффе Татьяна Владимировна

Замужем! Мысль об Алексе больно кольнула в груди. Но времени размышлять об этом не было.

– Восемь, Аля. Ты обещала позвонить в восемь. Сейчас уже Марго будет перезванивать. Поторопись.

– Какой смысл? Все равно банки до утра закрыты.

– А нет, а нет! Ты мне больше не морочь голову. То одно, то другое, то третье – ты все время находишь отговорки!

– Зачем давать ему ночь для размышлений? Подумает, рассудит, что никаких фактов против него у меня быть не может, что я просто блефую,

угрожая ему скандалом; а то, что я якобы «запуталась», по зрелом размышлении может у него вызвать только удовлетворение: нечего было от мужа ночью сбегать!

– Кончай, я сказал!

– Разве я не права? – спокойно продолжала Аля. – Разве это не логично? Я ведь о ваших интересах забочусь, – сказала она ехидно.

Филипп растерялся. Он ничего не понимал.

– Позвони Марго, спроси у нее, что делать, раз сам не можешь сообразить, – с издевкой посоветовала Аля.

– Я и без Марго разберусь, – тяжело ответил он. – Вставай.

– Я никуда звонить не буду, – твердо сказала Аля.

– То есть – как это? Ты обещала! Мы договорились!

– Я передумала.

– Ты нас обманула! – В его голосе начала закипать ярость.

– Думай, как тебе нравится.

– Нет, ты позвонишь! Вставай! Вставай, я тебе сказал!

– Нет.

– А я говорю – да! – Филипп подошел к тюфяку и стал с него стаскивать Алю. Аля скатилась на пол и села возле постели.

– Бесполезно, Филипп. Ты можешь меня притащить к телефону или телефон ко мне – я звонить не буду.

– Но почему?! Ты же была согласна! Тебе-то что, раз ты от него ушла!

– Ты все равно не поймешь, Филипп… Я не могу просить деньги у человека, от которого я ушла. Я не могу вымогать у него эти деньги. Хоть они и не мне, а для вас – все равно, обязанной ему буду я.

– Послушай… – Филипп сел на пол рядом с ней. – Послушай-ка. Раз ты ушла от него – тебе ведь тоже деньги нужны, верно? Попроси у него шестьсот тысяч: одна сотня будет для тебя. Уж по крайней мере, будешь знать, за что ты ему обязана. Хорошая мысль, а?

Аля рассмеялась.

– До чего же ты прост, Филипп!

– А что? Разве плохо?

– Для тебя, наверное, хорошо.

– А ты, значит, такая особенная, для тебя, значит, не хорошо… – начал заводиться Филипп.

«Пусть заводится, – бодрилась Алина, – именно это мне и нужно сейчас…»

Их разговор был прерван телефонным звонком. Звонила, несомненно, Марго. Филипп нехотя встал и без всякого энтузиазма спустился вниз к телефону. Аля последовала за ним.

Слушая, как он мучается и путается в объяснениях, Аля сама взяла у него из рук трубку.

– Я никуда не буду звонить, Марго… А вот так, без всяких объяснений. Звоните сами, если вам так хочется. – И она передала трубку Филиппу.

Марго, судя по всему, крепко отчитала

Филиппа, так что он был красный, как помидор, когда закончил разговор. Аля, глядя на него, рассмеялась:

– Что, намылило шею начальство?

Филипп посмотрел на нее. Она была необыкновенно хороша… Этот смеющийся нежный рот… Эта тонкая гибкая шея… Эти близорукие, сиреневые, с огромными кошачьими зрачками глаза!..

Он вскочил. Аля тоже. Он кинулся к Але. Она помчалась от него. Она смеялась, она дразнила его. Она заставляла его принять игру.

Он бегал, разгораясь, за ней по комнатам. Аля носилась вокруг стола, Аля запрыгивала на диван, пробегая по нему на другую сторону, юбка вспенивалась над ее округлыми коленками, открывая быстрые белые ноги…

Заливисто хохоча, Аля опрокинула ему под ноги стул, потом другой и третий и, пока он путался в них, бросилась в коридор. Еще немножко, и она была у двери!

Заперта, конечно. Ничего, вот замок – р-раз! А, черт, еще один! Нет, не в эту сторону! Ну, быстрей поворачивайся!..

Нет, не может быть! Третий замок тоже заперт! В какую сторону?! Скорее, Аля, скорее!

Поздно. Он настиг ее у дверей.

– Вот ты как, – сказал он, отдуваясь. – На этот раз не уйдешь.

Он прижал ее к дверям. Как тогда, днем, к стенке. Но теперь он не целовал, не ласкал ее – он просто начал расстегивать шорты… Расстегнул.

– Нет, Филипп, нет!

– Да, моя маленькая, да! Да, моя девочка! Сейчас Марго приедет, больше ждать некуда…

Он начал сдирать с нее трусики, нетерпеливо прижимаясь к ее животу мощно вздыбленным пенисом, мешая сам себе; трусики не снимались, завернутый передний край юбки падал между ними, разделяя два жарких тела, Аля пихалась и царапалась.

– Ты ушла от мужа, – дышал он ей в ухо, – правда, ты ушла от мужа? Возвращайся ко мне, я тебе все прощу, я люблю тебя, слышишь, я люблю тебя, – бредил он, – и ты меня любишь, правда ведь, любишь? И эта маленькая писечка, – он загреб в горсть ее лобок, – хочет меня! Признайся, твой старикашка не умеет, как я…

Там, сзади нее, под ее правым локтем, был последний неоткрытый замок – только бы повернуться, только бы повернуть круглую шайбочку, только бы!..

Задыхаясь от желания и нетерпения, Филипп потянул ее колено к себе на бедро, шаря руками под ее беспрестанно падающей юбкой…

Письмо! Она не перепрятала из кармана письмо!

Все. Карман легко царапнул его по руке. «Что там у тебя? Что ты за ерунду в карманах носишь, царапается – мало твоих ногтей…» Он отпустил ее колено, его штаны съехали, и он так и стоял, все еще прижимаясь к ней обнаженным горячим низом и откинувшись назад верхом… Его глаза бегали по бумаге.