Голая королева

Гармаш-Роффе Татьяна Владимировна

«…Прямо сейчас! Можешь?»

«С кем это она? Что нужно сделать прямо сейчас?» – холодела от страшных догадок Аля.

«Ты мне как-то сказал, что тебе бы это доставило удовольствие. Вот и получишь…» Дальше последовало что-то неразборчивое, сказанное Марго со смехом.

Господи, уж не наемного ли убийцу с садистскими наклонностями они зовут?! Спасаться! Бежать! Немедленно!!!

«Ты прав… – вновь расслышала Аля голос Марго. – Как скажешь… Хорошо, так и сделаем… Понимаю… Не беспокойся, клиент будет тепленький! Она уписается со страху еще до того, как…»

Дальше Аля не стала слушать. Она схватилась

за простыню. Нужно ее разорвать и связать полосы!

Нет, нельзя – будет трещать! Нужны ножницы!

Аля тихо обошла комнату, всматриваясь в тусклом свете в хлам, лежавший в дальней части чердака. Спустя некоторое время ей удалось найти старый перочинный нож. Она до крови сломала ноготь, открывая лезвие. Прикинув, какой ширины должны быть полоски, она начала тихо резать простыню поржавевшим тупым ножом.

Вдруг внизу произошло какое-то движение. Аля быстро спрятала свою работу под одеяло и прислушалась.

Кто-то поднимался к ней.

– Аля! – ангельским голоском позвала ее Марго. – Ты не спишь там, часом? Спустись, а? Дело есть.

Аля от страха готова была выпрыгнуть в окно без всяких простыней. Но крышка люка приоткрылась, и Филипп буркнул, отводя глаза:

– Спустись.

Аля медлила, охваченная дурным предчувствием.

– Ну, – грозно проговорил Филипп, – я чего сказал! Спускайся!

Он подождал, пока она встала на лестницу, и только тогда освободил ей ступеньки. Аля даже не успела понять, что произошло, но, едва ее нога коснулась пола, ее подхватили несколько рук, и спустя мгновение она лежала на диване связанная. Рот ей завязали грязным вонючим полотенцем.

– Все, уходим, – деловито распорядилась Марго, избегая смотреть на Алю. – Давай, Фил, на выход!

Филипп мялся. Аля отчаянно мычала. Филипп вышел в прихожую, и оттуда донесся его шепот, достаточно громкий: «Может, мне все-таки остаться? Прослежу, как и что…»

– Не вздумай! – отчеканила Марго. – Уходим все, как договорились. Нужно, чтобы на это время у нас у всех было полное алиби. Пошли, пошли, чего стоишь!

Последним вышел, тревожно обернувшись, Филипп. Аля осталась лежать на диване. Она слышала, как Марго завела свою машину…

В доме все затихло. Горел свет, звенела тишина, ночная бабочка билась в абажур. Аля лежала беспомощная и неподвижная, жертва, готовая на заклание, и не было никакой возможности спастись!

В глазах ее копились слезы и тихо и мокро стекали к вискам…

Глава 22

Кис не ошибся – маленький круглый человек был действительно директором, а может, и владельцем этого заведения. Он проследовал за Алексеем к его столику в углу и удобно расположился, откинувшись на мягкую спинку диванчика. Кис торопился, предчувствие подсказывало ему, что действовать надо незамедлительно, но хозяин для начала подозвал официанта, велел принести ему для гостя закуски и только потом приступил к ответам на нетерпеливые вопросы детектива. Говорил он неторопливо, раздумчиво, делая долгие паузы и тщательно подбирая слова.

– Голос у Марго есть, это вам правду сказали, но какую карьеру она могла сделать? – Директор говорил мягко и доброжелательно, и в его голосе сквозил тот легкий кавказский акцент, который бывает у выросших в Москве грузин и армян. –

Она, извините, неисправимо вульгарна, голос пропитой и прокуренный, под глазами всегда отекшие круги: мало, что пьет и курит, еще и «травкой» балуется.

– Она наркоманка?

– Не то чтобы… Но покуривает эту дрянь.

– Вы ее из-за этого уволили?

– Я бы ее уволил – из-за всего этого, да добавьте необязательность, недисциплинированность… Опаздывала, а то и вовсе не приходила! Разве мы можем себе позволить так работать в нынешние времена-то? Никак не можем! Но ушла она сама. Карьера ей, видите ли, пригрезилась великая.

– А музыкантам, значит, вы отказали, договор не продлили?

– Было дело. Она с ними и ушла от меня.

– Никудышные, стало быть, музыканты?

– Да нет, дело вовсе не в этом! У Филиппа совсем даже неплохие способности, иные вечера играл – закачаешься; да и остальные могли бы… Но нужно ведь не только уметь играть и петь – нужно работать уметь! А они не умеют и учиться не хотят. Многие самодеятельные группы начинали, как они, и теперь стали настоящими профессионалами, заметными хотя бы в нашем, ресторанном, мире. А эти ребята безнадежно опоздали. Сейчас требования уже ого-го-го, у нас нынче и консерваторские подрабатывают, и для таких лабухов уже места нет…

– А мне вот довелось слышать, что вы ее и всю группу каждый вечер бесплатно угощаете? Водочку или что там ставите?

– Ставлю… – Хозяин вздохнул. – Я должен рассказывать?

– Не обязательно. Но я не фининспектор и не милиция. Мне просто нужно понять Марго.

– Шантажирует она меня, по мелочи, – снова вздохнул хозяин. – С тех пор, кстати, как Аля их всех бросила. То ли она при Але не посмела, то ли ее раньше такая идея – меня шантажировать – не осенила. Водятся за мной мелкие грешки. Налоги там… Мелочи, в общем-то. Марго об этом знала, когда здесь работала, – я поначалу ей доверял, она мне показалась девчонкой разбитной и толковой, у нее в принципе есть деловая хватка… Но, понимаете, от мелких грешков бывают крупные неприятности… Вот я и решил, что дешевле им наливать, тем более что это не всегда, они, бывает, по контрактам на месяца два-три уезжают. – Хозяин глянул в лицо детективу. – Хватит таких объяснений?

– Хватит.

– Любит она власть… – Директор печально покачал головой с видом мудреца, познавшего суетность этого мира.

– И что, – не понял Кис, – это плохо?

– Плохо, – удивился глупому вопросу директор. – Конечно, плохо! Сами посудите: человек, который любит власть, – не уважает других людей! Власть ведь как осуществляется? Это когда навязывают свои мысли и свою волю другим. Значит, других за идиотов считают, у которых нет своей воли и мыслей!

– Тогда любая политическая партия…

– А что вы думали? Конечно! На том и держатся, что навязывают людям нужные партии взгляды и поступки! Как секты. Почему, скажите мне, частная собственность считается неприкосновенной, чуть кто покушается – сразу вор, сразу криминал! А чужая душа таким, как Марго, представляется колхозным полем – кто хочешь, тот по нему и гуляй? Как хочешь, так и вспахивай? А Марго по этой части мастер, у нее дар прямо какой-то – убеждать людей! Я и сам поначалу попался… Ей-богу, я бы издал закон о неприкосновенности частного мировоззрения…