Годзилла 2000
Шрифт:
У пилота не оказалось времени катапультироваться. Полковник Майк Тауэрс погиб.
Мертвый камакурас упал на землю, горя, как фейерверк. Он раздавил двух других камакурас до полусмерти, рухнув на них.
У Тилсона не было времени оплакивать своего командира и друга. Теперь проблемы появились у него самого. Крылья стало распускать всё полчище, и они начали взлетать. Их темные тела стали перекрывать солнце. Они стали биться крыльями о самолеты, которые оказались окруженными, словно пойманными в ловушку, посреди роя.
Тилсон
«Я подбит! Я подбит!», закричал чей-то испуганный голос.
Тилсон узнал голос Педерсона. Он летел на Когте-Три. По-прежнему изо всех сил крутя рычаг, Тилсон рискнул бросить взгляд в его сторону. Он увидел, что А-10 Педерсона развалился на куски, после того как его корпус был проломлен множеством ударов гигантских крыльев. Перед самым моментом развала самолета Педерсон катапультировался.
Тилсон увидел, как раскрылся парашют. Затем его А-10 промчался мимо, и Тилсон потерял из виду подбитого летчика.
«О, нет! Нет!», закричал Свенсон, пилот Когтя-Четыре. «Гниды сожрали его… саранча сожрала Педерсона!»
Тилсон не стал обращать внимание на невыносимые крики другого пилота. Лишь так и лишь этим он мог сохранить управление своим самолетом — и он хотел нанести как можно больший урон этому рою.
Прямо перед ним в воздухе оказался огромный камакурас. Его многосекторные глаза заполнили весь дисплей Тилсона. Пилот быстро зарядил пушку «Эвенджер» и нажал на спусковой крючок.
Тилсоновский А-10 задрожал, когда более тысячи бронебойных снарядов с обедненным ураном распороли твари глаз. Как созревший прыщ, этот глаз лопнул, извергая в воздух фонтаном черный гной. Часть черной маслянистой слизи забрызгала Тилсону лобовое стекло, ограничив ему на некоторое время обзор, пока воздух, несшийся ему навстречу, не сдул ее с кабины.
Накренившись влево, Тилсон увидел, как из своих пушек открыл огонь Коготь-Четыре, и в воздухе взорвалось два насекомых. Затем перед ним появился еще один камакурас, и Тилсон тоже открыл огонь. Монстр взорвался, разрезанный пополам смертоносными снарядами «Эвенджера».
Тилсон пролетел сквозь облако спекшейся крови. От фюзеляжа отскакивали куски плоти. Тилсон взмолился, чтобы его газотурбинные двигатели не всосали внутренностей этой твари. Он не хотел, чтобы они заглохли на такой малой высоте. Если это произойдет, ему ничего не останется делать, кроме как катапультироваться — а Тилсону не хотелось погибать, как Педерсон. Он предпочитал остаться на вершине пищевой цепочки.
В наушниках Тилсон слышал взволнованные и возбужденные крики пилотов второй цепочки. Они тоже боролись за свою жизнь.
«Один у меня на хвосте!», закричал Коготь-Четыре.
«Я им займусь», ответил Тилсон. Он оттянул рычаг назад и вышел в высокую изогнутую петлю, едва не врезавшись в меньшего размерами камакураса, летевшего над ним. Он опустился прямо за тараканом, гнавшимся за Когтем-Четыре.
Тилсон прицелился и выстрелил. Длинная очередь разрывных снарядов размолотила крылья монстра в клочья. Камакурас рухнул вниз и разбился на куски о землю.
«Спасибо, Коготь-Два». Протрещал в шлеме Тилсона голос пилота.
«Есть повреждения?», спросил Тилсон. Возникла пауза, прежде чем пилот Когтя-Четыре ответил.
«Плохо реагируют рычаги управления», сообщил он по рации. «Серьезно повреждены задние стабилизаторы».
«Пора отсюда выбираться», ответил Тилсон. «У меня кончились боеприпасы, и больше мы ничего не сможем уже сделать».
Перед тем как развернуться и сделать еще один вираж, Тилсон увидел, как рой атаковала вторая волна А-10. С каждой новой сброшенной бомбой и выпущенной ракетой гибли все новые камакурас-убийцы.
«Но этого не достаточно», с горечью думал Тилсон. «Совсем недостаточно».
А затем он и единственный уцелевший из первой волны направили свои помятые и измазанные самолеты обратно в аэропорт Хейс на дозаправку и перевооружение.
«А потом я вернусь», поклялся Тилсон.
На берегу речки Биг-Крик ждала приказа открыть огонь цепь М1А1 Абрамс — основных боевых танков армии США. Рой двигался к ним, и хотя намечались новые воздушные бомбардировки, рой почти наверняка достигнет реки примерно уже через пятнадцать минут.
Теперь лишь танки были способны их остановить и сдержать фронт. Если они не смогут это сделать, то оставшаяся часть Канзаса, а может быть, и вся Америка, будут обречены на гибель.
А в тысячах километров отсюда на японском исследовательском судне «Конго-Мару» взревели тревожные сирены.
Оставаясь в пижаме, доктор Эмико Такадо выбежала из каюты и помчалась на мостик. Она быстро осмотрела приборы. Она похолодела оттого, что увидела, даже в таком жарком климате южного Тихого океана.
«Что случилось?», спросил ее сонный механик, как только вошел на мостик. Не отрывая глаз от экрана радиолокатора, доктор Такадо ответила:
«Годзилла. Он теперь полностью проснулся и начал двигаться».
Экипаж исследовательского судна немедленно начал действовать, заняв свои места.
Эмико чувствовала себя так, словно ее застали врасплох. Ее данные утверждали, что Годзилла в конечном итоге когда-нибудь проснется, но не так скоро. И не так быстро.
«Мы должны как можно дальше уйти от Годзиллы…», начала она, но была прервана эхолокаторщиком.