Годы странствий

Арбузов Алексей Николаевич

Ведерников. Да, особенно когда упал на четвереньки.

Люся. Ну, а где ты сейчас был?

Ведерников. Был в одном месте.

Люся (горестно всплеснув руками). Ты! Ты играл на бильярде? (Пауза.) Шуренька, ведь конец месяца. В доме совсем денег не осталось. Я сегодня обед сделала на Павлушины деньги. Такой вкусный борщ, а ты не пришел. Ну, ничего, как-нибудь до первого перебьемся, ведь у тебя

еще тридцать рублей есть.

Ведерников. Видишь ли… Собственно, их уже нет. (Показывает на конфеты.) Понимаешь… Вот. Я купил Настасье Владимировне.

Люся смотрит на Ведерникова, молча садится в кресло.

Павлик. Нет-нет, так нельзя. (Подходит к Люсе.) Люсенька, милая, не огорчайтесь, я вам еще денег достану.

Люся (качает головой). Павлик, он меня не любит.

Ведерников. Люся, глупая, ты сошла с ума!

Павлик. Эх, Шура, ты знаешь, как я верю в тебя. Если только нужно, я что хочешь, но…

Ведерников (развеселился). Ладно, ладно, ты только и ждешь беды, чтобы меня из нее выручать! Знаю я твой благородный характер. Ничего, Павлик, и наше время придет!

Павлик. Ну, где мне! Конечно, было бы приятно обрадовать маму и человечество и придумать что-нибудь необыкновенное, но… (Улыбается.) Вот разве ты, Шура, сделаешь великое открытие и выдашь его за дело моих рук.

Из соседней комнаты выходит Лаврухин.

Лаврухин. Нашелся, наконец? (Оглядывает Ведерникова.) Ого, опять расквасили физиономию?

Ведерников. Делают что могут, Михаил Иванович.

Лаврухин. Ну, пошли ко мне. Побеседуем.

Ведерников. Что-нибудь душеспасительное?

Лаврухин (сдержаннo). Почему ты не явился сегодня на кружок? Пятнадцать человек сидели и ждали тебя битых два часа.

Ведерников. Не пришел потому, что был занят.

Лаврухин. Чем?

Ведерников (с вызовом). Играл на бильярде. Подумаешь, пятнадцать человек, кружок. Тоже мне господа Пироговы!

Павлик (с опаской, поглядывая на Лаврухина). Ну зачем ты так говоришь, Шура? Ведь это неискренно. Я знаю.

Из соседней комнаты, привлеченные громким разговором, выходят Ольга и Галина.

Лаврухин (вплотную подходит к Ведерникову). А ну-ка, давай начистоту. Ведь плохо с тобой, Шурка,

совсем, брат, плохо! Вспомни, как мы раньше спорили ночами, как хотелось работать вместе! Да ведь я, я богаче становился после наших споров, ты был необходим мне тогда! А теперь? Почему ты больше мне не нужен? Почему мне неинтересно стало с тобой, Шура?

Ведерников (насмешливо). Званием кандидата не удостоен, Михаил Иванович, вот и стал не пара.

Лаврухин. Ничтожно себя ведешь, Шурка. И говоришь ничтожно. (Помолчав.) Старик очень огорчен тобой.

Ведерников. Иван Степанович?

Лаврухин. Ты рассказываешь всем, что он переводит тебя в Экспериментальный институт, но ведь это неправда.

Ведерников (искренне поражен). Что? Кто же сей счастливец?

Пауза.

Лаврухин. Не в том суть, друг.

Ведерников. А все же?

Лаврухин. Эта работа предложена мне.

Очень долгая пауза, которую разряжает появление тети Таси с чайником.

Тетя Тася. Ну-с, добродетель наконец восторжествовала. (Показывает на чайник.) Он закипел. (Хлопочет у стола.)

Люся (со слезами в голосе). Я, пожалуй, пойду. Вы простите.

Павлик. Куда же вы, Люсенька? Сейчас дождь будет.

Люся. А мне все равно. (Идет к двери.)

Павлик (с укоризной). Эх, Шура. (Уходит за Люсей.)

Ведерников. А ты делаешь успехи, товарищ Лаврухин. Так сказать, переползаешь со ступеньки на ступеньку.

Лаврухин долго молча смотрит на Ведерникова и, не сказав ему ни слова, уходит к себе в комнату.

Галина. Показался во всем блеске. Хорош! (Уходит за Лаврухиным.)

Тетя Тася. Ну, прошу к столу. (Оглядывается.) Опять все исчезли. Забавно.

Не замечая Ведерникова, она гасит верхний свет и уходит. В полутьме из глубины веранды показывается Ольга. Она медленно подходит к Ведерникову и кладет ему руку на плечо.

Ведерников (поднимает голову, смотрит на Ольгу). Итак, вас, кажется, можно поздравить с успехами вашего Миши?

Ольга (точно это ее радует). А у вас слезы на глазах.