Годы странствий
Шрифт:
Лаврухин (берет его за руку). Да.
Слышен шум подъехавшей машины.
Ведерников. Это за Ольгой?
Лаврухин. Хочешь, я скажу ей,
Ведерников. Нет.
Лаврухин. Я скоро вернусь, расскажу все, чем я жил эти годы, а ты расскажешь про свое, и мы на чем-нибудь поладим. Верно?
Ведерников. Возвращайся. Я буду тебя ждать.
Лаврухин быстро уходит в дом. С улицы доносятся голоса. В калитку входит Люся; недоумевая, она смотрит вокруг и наконец замечает Ведерникова.
Люся. Шуренька, вот ты где. А я думала, не случилось ли чего. А ты что тут стоишь, как солдатик?
Ведерников. Стою вот.
Люся. А кто же там уезжает?
Ведерников. Ольга.
Люся. Куда?
Ведерников. Не знаю.
Люся. Надолго?
Ведерников. Очень. Навсегда.
Люся. А ты?
Ведерников. А я тут.
Люся (догадалась). Шуренька (точно протестуя), Шура!
Гудок автомобиля. Ведерников делает чуть заметное движение. Слышен шум
Ведерников. Нет, не сейчас, но, может быть, когда-нибудь ты простишь меня, Люся. (Медленно опускается на скамейку.)
Люся печально смотрит на него, она понимает, как ему сейчас тяжело. Но ведь она женщина, и в эту минуту все-таки очень счастлива, хоть и пытается скрыть это. А потом она вдруг разом догадывается, что это не надо скрывать вовсе.
Люся. А я сейчас Шурочку в детский сад отводила. Знаешь, как у них там весело удивительно. Она все-таки у нас страшная чудачка, эта Александра Александровна. Я ей говорю: «Слушай ты, Шура Ведерникова, тебе на будущий год в школу идти, а ты такая разява. Куда это годится? Ты в первую очередь должна к самостоятельности приучаться, я ведь за тебя уроки делать не стану, у меня у самой скоро уроков будет, дай господи!» А она говорит: «Можешь не беспокоиться, мне соседская Наташа помогать обещалась. Вот как мы начнем втроем уроки готовить, папа даже из квартиры убежит! «Ну что, скажет, девочки, вы мне не даете отдохнуть? Я с работы уставший пришел, а вы так громко учите уроки, что я ухожу в кино, до свиданья!»
Ведерников не слышит ее слов.
Занавес.