Шрифт:
Драма в двух частях, восьми картинах
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
Ведерников Александр Николаевич – в начале действия ему 23 года, с виду он ничем не примечателен.
Лаврухин Михаил Иванович – в начале действия ему 30 лет, но выглядит он старше.
Павлик Тучков – 22 года, это худенький, юркий мечтательный человечек, который смотрит на мир с восторгом и удивлением.
Архипов Никита Алексеевич – в 1943 году ему 35 лет.
Люся Ведерникова – 18 лет,
Галина – 26 лет; это полная, очень красивая блондинка, в повадке ее есть нечто мужское. Она то задумчива, то подчеркнуто весела. Много курит.
Ольга – 19 лет, она удивительно хороша.
Нина – её сестра, на три года моложе.
Тетя Тася – бывшая опереточная актриса. Красивая, плохо видит и слышит.
Олег Д о р о н и н – 24 года, он красив, хорошо сложен, по виду и по костюму похож на спортсмена.
Кузя – его жена, она непоседа и весельчак, на ее лукавой физиономии поблескивают черные роговые очки, но и это не делает ее серьезнее.
Прохожий.
Бочкин – водитель машины.
Девушка и з ц е х а.
Солдатенков – старший сержант.
Артиллерист.
Зойка Т о л о к о н ц е в а – санитарка.
Солдаты у переправы:
Первый.
Второй.
Третий.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Август 1937 года.
Дача на Клязьме. Сад. На ступеньках террасы стоят Лаврухин и Ольга. Возле них лежат чемоданы. У Лаврухина высокий морщинистый лоб, вьющиеся волосы. Из-под густых бровей смотрят спокойные умные глаза. В саду тихо. Жаркий августовский день идет к концу. Лаврухин протягивает Ольге руку, она берет ее, и несколько мгновений они молча смотрят вокруг.
Лаврухин. Здесь хорошо, правда?
Ольга. Очень. (Помолчав.) Смотри, солнце заходит.
Лаврухин (негромко.) Вот ты и приехала.
Ольга (засмеялась). Вот я и приехала! (Перепрыгивает через чемоданы, вбегает на террасу.) Что это? В дверях записка. (Читает.) «Граждане, располагайтесь, как умеете, а я поехал в Москву за народом. Оля, я о вас много слышал. Михей говорит, что вы… Впрочем молчу. За болтливость бьют по шее. Милые граждане, целую вас. Небезызвестный Павлик Тучков. Дано на Клязьме, пятого августа, в лето одна тысяча девятьсот тридцать седьмое». (Смеется.) Вот чудак.
Лаврухин. Он тебе понравится, увидишь. (Достает из-под ступенек ключ и открывает двери.) На прошлой неделе его родители в
Ольга (достает из чемодана полотенце). Миша, я, пожалуй, выкупаюсь с дороги, ведь речка отсюда недалеко?
Лаврухин (останавливает ее). Погоди! (Не сразу.) Вероятно, со следующим поездом из Москвы приедут мои товарищи. Словом, не обижайся, если они будут шутить на наш с тобой счет. Я им объяснил, что воспитывался в вашей семье и что у нас чисто дружеские отношения, но они как-то несерьезно отнеслись к этой версии.
Ольга. Ну, а сам ты к этой версии относишься серьезно?
Лаврухин. Видишь ли…
Ольга (улыбаясь). Знаешь, Мишенька, у меня такое недоброе предчувствие, что мы с тобой в конце концов все-таки поженимся.
Лаврухин. Ты думаешь?
Ольга (проводит рукой по его волосам). Ты лучше всех. Я не видела человека лучше тебя.
Лаврухин (улыбнувшись). Это приятно слышать.
В калитку входит Прохожий, полный, круглолицый молодой человек с двумя портфелями, которые туго набиты различными съестными припасами.
Прохожий. Ну, вот, наконец пришел! (С торжеством опускается на скамейку.) В электричке страшная теснота. Под выходной, вполне понятно. Еле до вас добрался. Ну, а где Вася? Давайте сюда Васю!
Лаврухин. Какой Вася?
Прохожий. Хозяин, Васенька. Ведь это Гусевых дача?
Лаврухин. Это дача Тучковых.
Прохожий. Как же так. И Гусев здесь не обитает?
Лаврухин. Увы.
Прохожий. Так. Значит, осечка. Ну что ж, буду продолжать поиски. (Идет к калитке, оборачивается). Прошу извинения, вы не знаете в окрестностях какого-нибудь киоска с газированной водой?
Лаврухин. В конце этой улицы буфет-закусочная, там бывает пиво.
Прохожий. Пиво?! Значит, и Гусев недалеко. Уж он этой возможности не упустит. Пойду выпью кружечку и с новой энергией за поиски! (Уходит.)
Ольга. Смешной человек.
Лаврухин. Так вот, Оленька, я не хочу тебя связывать словами, обещаниями. Ничем, понимаешь? (Улыбается.) А если ребята будут посмеиваться, дай им отпор со всей решительностью.
Ольга. Ладно. (Бежит к калитке, оборачивается.) А чудесно будет после всех пересадок, вокзалов и прочего – бултых в воду!
Лаврухин. Не думаю, чтобы после Волги наша Клязьма произвела на тебя особенно сильное впечатление.