Годен к строевой!

Серегин Михаил Георгиевич

Будь посветлее, собравшиеся на полянке заметили бы горящие азартом глаза Простакова. Он уж и забыл, когда последний раз был на охоте. И сорвать суперприз, и пострелять из интересной винтовки, пуляющей какими-то шариками, ему очень хотелось. Тем более по шакалам.

Веретенко тряхнул легким ружьишком.

– Вот эта самая штука будет маркировать тех, кто зазевается.

– А не больно бьет?
– забеспокоился за себя Агапов.

В ответ генерал взял и выстрелил «его высокоблагородию» в живот. Послышался тугой хлопок. Агапов чуть

согнулся - больше от испуга, чем от боли - и снова выпрямился, глядя на китель. Капитан подошел и осветил попадание. Краска разлетелась небольшой желтой кляксой.

– Нормально, - заверил сержант остальные потенциальные мишени.

Стойлохряков с неподдельным интересом выслушал прозвучавшую оценку. Вдруг и ему придется испытать на себе… Нет, об этом лучше не думать. Какой из него, на фиг, стрелок сейчас? Только днем нажрались в парке. Думал, генерал уедет, а он вон чего устроил. Секс энд кекс, «хлеба и зрелищ» в переводе. Десантура. Долбо… Дятел, короче.

– Отстирывается?
– Багорин беспокоился о том, что он не сможет отстирать это даже с помощью своего дружбана Заморина.

– Без проблем, - убедительным тоном заверил Веретенко.
– От попадания в лицо вас защитят маски из оргстекла. Капитан, раздайте.

Подогнав по голове защиту, Простаков посмотрел на Агапова, продолжающего возиться в двух ремешках. Никак. Это не одеколонами душиться и не командовать. Надо-то всего пальчики приложить.

Стемнело, и Веретенко зычным голосом приказал:

– Все, начали. Зайцы с фонариками уходят в лес. Вешки с фонарями делают квадрат. Я выдаю охотникам оружие и объясняю, как им пользоваться. Через пятнадцать минут мы ждем первую волну. Кто командир у зайцев?

«Его высокоблагородие», не мешкая, выкрикнул:

– Я! Старший сержант Агапов.

– Часы есть!

– Да!

– Время пошло!

Агапов застроил зайцев в колонну по два, и недавний кухонный наряд побежал мелкой трусцой в ближайший лес.

…Сивый взглянул на отобранные Леней у какого-то малолетнего пацана часы. Сейчас их, должно быть, уже хватились и начали искать. Попытаются перехватить. Закроют все выезды из поселка. Только, похоже, поздно метаться. Они не потеряли из группы ни одного человека. Пока держатся вместе. В Чернодырье разбились на пары или шли поодиночке, чтобы не привлекать к себе внимания. Вышли по узкой тропинке, идущей вдоль огородов. Сивый понимал, что распускать людей нельзя. Обязательно кто-нибудь пойдет к родственникам, где их или уже ждут, или будут ждать с минуты на минуту.

Хорошо, что май и тепло. Теплая одежда понадобится только ночью, а тряпок нет. Придется терпеть холод, так как костер разводить нельзя.

Главное, Леня зашел к одной своей даме и попросил вернуть ему отданный ей на хранение пакет. Сколько у него по поселку таких дам-хранительниц! Теперь у них есть деньги и наркотики.

Предводитель еще не совсем пришел в себя после укола. Пока их не взяли, существует вероятность отката. Можно прийти с повинной, объяснить,

что черт попутал, что наркоман. Что ему лечиться надо, а судить больного человека никак нельзя.

Сейчас Сивого пугало только одно. Если его действительно посадят, то он потеряет весь свой бизнес. Исчезни он отсюда на год, и ему больше никто и никогда не будет платить. Шпындрюк установит над поселком полный контроль. Сейчас можно скрыться. Затаиться. Деньги есть, загранпаспорт есть. Доберется до Самары, считай, ушел от ментов.

Раздав каждому по небольшой кучке деньжат, Сивый строго-настрого наказал всем две недели не показываться в поселке. Их, конечно, будут искать в Самаре, но там сложнее. Если бы на них были арестантские робы, а так живи, гуляй.

Стемнело. Группа беглецов шла перелесками вдоль трассы, один за другим на расстоянии пяти метров, изредка освещая фонариком спину идущего впереди сокамерника. Сивый пока не решался показываться на дороге. Им надо пройти еще дальше. Еще километров пять, лучше десять. «Мусорам» ничего не стоит выслать неприметную машину. Трасса на Самару - самое вероятное направление побега. Рискуют они. И из попутки надо каждому выйти, до того как начнется пригород, в центр наверняка уже сообщили. Но ему просто необходимо попасть в Самару. Спасение только там.

Старший сержант Агапов построил солдат в шеренгу на свободном пятачке. И, не удержавшись, заметил:

– Знаете, на кого вы похожи в этих пластиковых масках?

Никто даже и не прикинул.

– Не знаете? На мудаков вы похожи. Как вас ни одевай, вы все равно мудаки. Теперь по теме. Делимся на четыре группы по три человека. И одновременно бежим на позиции генерала. Помните, сыны! Я очень хочу пострелять в шакалов, и вы должны справиться с этой задачей. Простаков, на хрена ты такой вырос здоровый, а, Простаков? В тебя можно попасть с закрытыми глазами. Чего ты такой крупный, а?
– Сержант подошел к здоровяку и вперился в него снизу вверх.

– Не знаю. Таким мама родила, - промычал детина.
– Только группами - это плохо.

– Молчи, даун. Вы будете делать то, что я вам сказал. В кого попадут шариком, будет до конца моей службы обновленный наш сортир надраивать. Дебилы, крутитесь, как ужи. Иначе все, все будете пожизненными очкистами.

Отделение тупо смотрело в пустоту прямо перед собой. Короткая психологическая обработка была закончена. Теперь «его высокоблагородие» могло надеяться на получение хоть небольшой отдачи от солдат.

– Когда группы прибудут на место, моргните фонариком в мою сторону. Простаков, Багорин и Заморин, пойдете на противоположную сторону и зайдете с чистого поля. Выберетесь из леса, двигайтесь только ползком. Резина вам отморгает. Резина, понял?

– Понял, - ответил Витек.

– Не понял, а так точно, идиот. Повтори.

– Так точно, идиот, - повторил Резинкин.

– Так точно.

– Так точно, - снова отозвался рядовой.

– Поморгай фонариком.