Годен к строевой!
Шрифт:
– Напиток хороший, расстарался, - генерал засмеялся, и остальные следом за ним.
Майор Холодец не удержался:
– Самое то, для здоровых ничего - полезно, остальным тоже в самый желудок попадет. Лучше всякого холодного чая, который у нас обычно за компот проходит.
Стойлохряков рыкнул и залпом допил стакан вишневого компота.
– Молодец, майор, - генерал смеялся.
– Правду-матку прямо в глаза. Ладно, комбат, считай, зачтено тебе. Господа офицеры, - генерал посмотрел на свои часы, остальные тоже вперились в циферблаты на левой руке.
– Сейчас девятнадцать сорок
Майор Холодец пояснил:
– Большая стрелка до восьми не дошла три пятиминутных деления.
– Чего?
– не уловил сопровождающий генерала капитан.
– Ну, я говорю, еще немного - и восемь.
– Господа офицеры, прошу тишины. Петр Валерьевич, мне нужно десять солдат.
Стойлохряков от радости из-за положительного результата проверки раздухарился.
– Да не вопрос. Сейчас прямо с наряда возьмем. А для чего люди?
Запуская двигатель грузовика, Резинкин не прекращал дивиться армейскому дурдому. Может нормальный человек приказать солдатам ехать черт его знает куда, черт его знает зачем?… Вот и он о том же.
Ему было приказано следовать за «Мерседесом» и не задавать вопросов. Наряд как раз успел налопаться, когда людям объявили, что их снимают с работ. Радости не было предела. О том, что им предстоит дальше, задумывались немногие. Точнее, только старший сержант Агапов возмутился.
– Куда это, товарищ лейтенант?… Нам и тут ничего.
Мудрецкий насупился.
– Мне комбат приказал, а комбату генерал. Не задавай больше вопросов.
Лейтенант с Агаповым сели в кабину, остальные в кузов. Дело шло к ночи. Неожиданно оптимизм сменился новыми опасениями. Веселого не ожидалось. Теперь большинство было просто уверено, что везут их на очередные сверхсрочные работы.
«Мерседес» генерала, «Волга» сопровождения и «Ауди» комбата остановились на небольшой опушке на окраине леса.
Резинкин застопорился в сторонке и стал ждать.
Веретенко выбрался из «мерса», потянулся, огляделся. К нему подошел комбат.
– Строй людей, Петр Валерьевич. В одну шеренгу, - генерал обошел машину, открыл багажник и достал ружье неизвестной Стойлохрякову конструкции.
– Это вы чего?
– забасил комбат.
– Зачем людей?
– Перестань, Петр Валерьевич, играть будем. Пейнтбол. Слышал когда нибудь?
– Куда его бол?
– Шариками с краской друг в друга стреляют. Сейчас поймешь.
Генерал подошел к построенным солдатам.
– Будем играть в зайцев и охотников.
– Привыкший ко всему отдельный химвзвод не шелохнулся. На генерала смотрели, как на пустое место. Выражение лиц точно передавала фраза: «А нам насрать на твои идиотские выходки». Ну куда ж нашей армии без идиотов-генералов. Без них она с места не сдвинется.
Стойлохряков ожидал чего угодно, только не игр.
– Правила игры простые. Вы, - он обвел строй широким жестом, - зайцы. Я, ваш комбат, начальник штаба Холодец, члены комиссии - охотники. Сейчас лейтенант Мудрецкий, мой адъютант и два водителя расходятся в четыре вершины условного квадрата. Сторона квадрата - сорок шагов. В каждой вершине квадрата вешки, пардон, помощники, будут держать по фонарю, бьющему узким пучком света. Лучи пересекутся под прямым углом и обозначат контуры
Стойлохряков потихоньку стал въезжать в суть, и идея ему понравилась. Стоп.
– Товарищ генерал, - комбат сделал интеллектуальную физиономию, обращаясь к генералу.
– Как же мы их разглядим? Ведь уже ночь.
– Сейчас скажу, дайте объяснить вашему личному составу мои правила. Если спасется пять зайцев, то мы поменяемся местами с выжившими. И они получат возможность попасть шариком с краской в самого генерала Веретенко, - здесь генерал рассмеялся, его тут же поддержали все офицеры, а майор Холодец от себя добавил:
– Ничего, бегать по лесу - это вам не в столовой чашки драить и котлы вылизывать. Сами знаете, куда себе ложку с едой засунуть, а тут и думать не надо.
Единственное, что комбата не устраивало, так это наличие даже теоретической возможности поменяться с солдатами местами. Он не представлял себя ползущим по полю под какими-то шариками. Зато Простаков очень живо вообразил предстоящую картину, как в излюбленных им комиксах: в цвете и с белыми облачками реплик, которые детям до шестнадцати читать не рекомендуется. Ничего, он бы купил такие.
– Подполковникам и генералам бегать нельзя, - совершенно серьезно произнес тот, попутно окидывая взглядом дородные фигуры вышестоящего начальства.
– В мирное время это вызывает смех, а в военное - панику.
Стойлохряков поперхнулся воздухом, выслушав столь глубокие размышления, и хотел было вставить свое веское отцовское, но генерал его опередил:
– Солдат должен уметь справиться с любой проблемой, вплоть до естественных позывов организма… - тут Веретенко на время приумолк. Ему казалось, что что-то он не так сказал, но что именно, ударяющие в голову остатки спиртного никак не давали понять.
– В общем, смех и панику вы должны были оставить на гражданке, а кто это сделать забыл… - генерал во второй раз умолк, сдвинув ружьем непонятной конструкции фуражку на глаза и почесав им затылок.
– Короче, ведите себя так, как будто вы культурные люди.
Солдаты понимающе молчали.
– Теперь о том, как мы будем видеть друг друга. Капитан, давайте сюда фонари.
– Из багажника была извлечена сумка.
– Каждый в руке должен держать вот такой фонарик.
Резинкин прищурился. Ничего особенного. Небольшой. Генерал включил свет. Яркий. Такой издалека видать.
– На стволе каждого ружья горит огонь, как говорится, красного электрического цвета, - тут он включил фонарик, действительно прикрученный прямо к стволу.
– Так каждый заяц будет видеть, на кого наведен ствол. Выиграет самый ловкий и быстрый. Советую зайцам продумать тактику. Каждая волна будет маркироваться разным цветом, ошибок при определении возможных попаданий быть не может.