Годен к строевой!
Шрифт:
На свою беду, Мудрецкому приспичило, и он подался оправляться.
– Вы-то мне и нужны, лейтенант!
– обрадовался Стойлохряков, увидев Юру.
– Заходите, у нас здесь собрание.
Мудрецкий вначале недоумевал, а когда въехал, не смог скрыть улыбки.
– Смешно?
Юра заставил себя стать серьезным. Но щеки его от нахлынувших эмоций то раздувались, то втягивались. На глаза навернулись слезы.
– Успокойтесь, лейтенант, - комбат не удержался и сам хохотнул.
– Вот
Юра уже не удивлялся, что ему подсовывают всякую дрянь. На нем висел двигатель. Как его достать, он не мог себе даже представить. Придется все два года откладывать деньги. Неудивительно, что комбат будет вешать на него всех собак, зато командир может быть уверен, что во время дежурства в парке лейтенант проверяет теперь все машины.
– Можете подниматься, товарищи солдаты, и запомните, гоголь - это напиток.
Комбат ушел.
От долгого сидения ноги затекли. Парни медленно поднимались.
– Что произошло, Батраков?
– Приезжает комиссия из округа. Будут иметь комбата. Чтоб ему было не так обидно, он начал иметь нас. По его словам, могут зайти на этаж уже завтра.
– При чем здесь гоголь-моголь?
– Без моголь, - пояснил Резинкин.
– К нам едет ревизор - это ж классика.
– Понятно, - Мудрецкий огляделся. С ремонтом он был знаком.
– Как же мы успеем?
– недоумевал Деев.
Мудрецкий посмотрел на часы. Было восемнадцать семнадцать.
– Как-нибудь.
Там, где проходил стояк, угол был весь желтый - наглядное свидетельство случившегося с полгода назад засора в трубе. Моча просто стояла в туалете второго этажа. Немудрено, что и к ним прошла, пока пробили, пока то да се.
– Деев.
– Я.
– Несите наряд в обычном ритме. Наш ремонт, ваша уборка. Возражения?
– Никак нет.
Батраков подумал, что лейтенант уж слишком легкую участь определил мотострелкам, и попытался намекнуть на сложность предстоящих работ:
– Да тут до хрена, товарищ лейтенант.
– Батраков, сделай так, чтоб дверь открывалась.
– Есть, - Женя понимал, что милостью лейтенанта легко отделался, на этот раз цыганить долю полегче ему не пришлось.
– И закрывалась тоже.
– Есть. Но здесь…
– Помолчи. Резинкин, Заботин, разберите одну двухъярусную кровать, принесите сюда, со второй койки до потолка достанете. Побелку из желтого угла соскрябайте на пол, остальную соберите, разведем по второму разу.
В десять вечера химики спокойно отбились, а мотострелки вымывали туалет после заново сделанной побелки. С дверью Батраков справился за двадцать минут.
Надо было видеть Деева, который ходил по казарме с покусанными локтями и выл.
Следующим
Мудрецкий ждал прихода подполковника и, услышав, как надрессированный Деевым за ночь конопатый заорал: «Смирно!» и басовитый ответ: «Вольно!», вышел из каптерки, где они с Паркиным выясняли в карточном бою, кто из них дурнее. Счет был двадцать восемь на двадцать семь в пользу Мудрецкого - сказывались полгода учебы в аспирантуре против пяти лет, проведенных Паркиным в политехе.
С вытаращенными глазами Юра понесся прямиком в сортир. В туалет дверь открывалась и закрывалась - значит, руки-то прикладывали. Что-то делали. Подполковник стоял рядом с очками и глядел по сторонам.
– И где ремонт?
Лейтенант оторопел. Тон начальства не обещал ничего хорошего, точнее, он вообще ничего не обещал.
– Ну как же, - он поднял палец к потолку.
– Мы же… вот дверь… вращается.
– Я не просил, лейтенант, чтобы вы белили потолок, я приказал сделать здесь ремонт.
– Но нужны…
Стойлохряков перед уходом похлопал по плечу Мудрецкого:
– Не можете достать - рожайте. У вас еще сутки, если ничего не изменится - автоматически всплывает история с двигателем, и хищение я повешу на тебя.
Лейтенант на ватных ногах дошел до кубрика, пинком открыл дверь и плюхнулся с сапогами на первую попавшуюся койку.
Свалив дежурство на мотострелков, наряд химиков балдел, в то время как в части в экстренном порядке создавалось нечто, напоминающее окрестности дорогих вилл на Тихоокеанском побережье. Побелка, покраска, обрезка деревьев. Работа кипела двадцать пять часов в сутки.
– Не понравилось!
– взвыл Батраков, поднимая голову с койки.
– Чего ему надо, козлу?!
– Тихо, - простонал Мудрецкий.
– Не ори.
Резинкин и Заботин проснулись от крика и чуть не сыграли вниз с верхних коек.
– Что такое?
– Забота лупал глазами.
– Сортир не принят!
– орал Батраков.
– Как же так?!
– Ему нужен ремонт по полной программе, - шепотом сообщил лейтенант.
– Приказано родить, и не через девять месяцев, а через сутки.
Взвод был разбросан по нарядам: столовая, склады, овощехранилище.
В этот момент из парка пришли довольные и натрахавшиеся ефрейтор Петрушевский, Леха Простаков и вечно увивающийся около него Фрол, за ними медленно вошел немерено наспавшийся Агап, и казарма сразу наполнилась запахом французского парфюма.
Все были в курсе текущих событий, и лежащий на койке в никаком состоянии их командир взвода означал полное фиаско.
Старый воин Агап схватил ситуацию на лету и, плюхаясь на свою койку, басовито пробубнил: