Годен к строевой!
Шрифт:
Что ему могут предъявить? Чужие машины во дворе? Сопротивления при аресте он не оказывал. Его просто повалили и стали бить. Не все еще зажило. Медицинское освидетельствование есть. Адвокаты разнесут обвинение. Леня, вместо того чтобы спокойно ждать суда, с каждым днем скисал все больше. В тюрьму ему не хотелось, но человека надо туда еще посадить. Долго они тут не проторчат. Их дело скоро начнет рассматриваться в суде. Со Шпындрюком он приватно побеседует обязательно. Пусть хотя бы ответит на вопрос: почему он, Сивый, до сих пор не на свободе?
Под вечер дверца
– С вещами на выход!
– Э, - со своего места встал Леня, чем напряг служивого.
– Про передачку не забудь.
– Не забуду, - пообещал Десятка Буб и, довольный, тут же исчез за дверью.
Командир отдельного батальона подполковник Стойлохряков подошел к двери дома, что выделили ему с женой местные власти. Поселковый глава Шпындрюк мог бы и не участвовать в подборе апартаментов, но кто тогда ему самому дом подправит и пристроечку сделает, как не солдатики? Кто огород перепашет? Солдатики. Кто распорядится отходы со столовой отвозить к нему на скотный двор? А там свинки, уточки кушать хочут. Товарищ подполковник. Дай бог ему здоровья. И дал, надо сказать, изрядно. Два метра в высоту. Вокруг пуза не обхватить. Даже с мегафоном не переорать.
«Мерседес» генерала Веретенко, любезно доставивший комбата к дому после дружеских посиделок, ширкнул колесами по асфальту и исчез в темноте весенней прохладной ночи. Подполковник, пыхтя, вытащил связку ключей из кармана брюк. Окна в доме не горят. Верочка уже спит поди. Пусть спит. Главное, сортиры в казарме впечатление произвели. Особо на первом этаже. Ну, Мудрецкий, ну лейтенант. Сопля молочная. Вот уедут шишки, получишь на орешки.
Супруга не спала и, примостившись в кресле-качалке, читала какой-то томик. Он вошел, как обычно. Не спеша перевалился через порог. Снял ботинки, занялся плащом. Маленькая фигуристая женщина успела вспорхнуть с нагретого места.
– Ну как?
– Чего не спишь?
– буркнул он, насупясь.
– Петя, у тебя же печень. Нельзя тебе пить, - запах спирта, после того как ее муж пролежал в госпитале на обследовании, стал ей ненавистен.
Избавившись от плаща, подполковник наконец обнял жену.
– Петя, не молчи, не тяни, - попискивала она в мягких ладонях.
– Если завтра в парке две из трех машин заведутся, то, считай, усидел на стуле.
Он едва улыбнулся, а она уже вспыхнула изнутри радостью и повела его на кухню. Ох, и завлекательная походка все ж таки у его жены. Закачаешься. Хмель по второму кругу ударил в голову и подкосил ноги.
– Вот скажи ты мне, - начал Стойлохряков заигрывающим тоном, - секс - это больше работа или удовольствие?
– Конечно, удовольствие, иначе бы ты сюда солдат своих пригнал.
Мысль о личном составе ему страшно не понравилась. Особенно если представить рядом с Верочкой этого бугая Простакова. Или Валетова того же. Маленький-маленький, а верткий. Нет, не понравилась ему мысль, не понравилась. Выходит, и правда любовь для удовольствия.
–
– Погоди, разденусь. Наперед сказал, нехорошо, - бурчал он, насупив брови и уставившись в жаренную на сале картошку.
– Ничего-ничего. Может, обойдется.
– Пить генерал не умеет, - он отложил вилку, поскрябал волосатую ляжку под семейными голубенькими трусами с огромными красными маками и, вновь вооружившись приспособой, придуманной римлянами в незапамятные времена для нанизывания ломтиков сыра, продолжил скромную вечернюю трапезу.
Глава 11
Лейтенант Мудрецкий, навозившись с ремонтом сортира, умер вживую на одной из свободных коек прямо во взводе. Его поддержал весь личный состав. В результате стены сотрясали и могучий храп, и тихое посапывание, и посвистывание, и похрюкивание с нервным подрагиванием.
Сержант Батраков медленно поднялся со своей койки и вышел в проход. Он видел, куда залег лейтенант, и найти Мудрецкого даже в полной темноте не составило труда.
– Товарищ лейтенант, - Батраков говорил одними губами.
– Мне надо с вами поговорить.
Юра, не будь дураком, смекнул, что просто так посреди ночи подчиненные командиров не будят.
Вышли в коридор.
– Пойдем в штаб роты?
– Нет, лучше в туалет.
Дневальный, стоящий на тумбочке, настолько отупел от желания поспать, что даже и не удивился, чего это так запросто офицер вместе с солдатом среди ночи по нужде пошли. Взглянув на парочку, он поднял молящие о пощаде глаза вверх, к часам. Без пятнадцати два. Еще чуть-чуть - и можно будить смену.
Горящая под потолком огромная люстра заставила химиков встряхнуться.
– Здорово получилось, - снова восхитился дед Женя.
– Я даже и не верю, что в армии. Больше напоминает сортир богатого борделя, как в кино показывают.
– В парке все машины на ходу?
– Все. Я же с вечера доложил.
– Извини, забыл, - Мудрецкий еле стоял на ватных ногах. Ему хотелось завалиться сейчас на боковую суток на двое, и чтобы ни одна муха над ухом не жужжала. Завтра еще в шесть вечера наряд по столовой. И какого же черта его сейчас толкает Батраков?
Прошаркав тапочками по черному кафелю, они подошли к крайней розовой раковине у окна и закурили.
– Не тяни, выкладывай.
Женя отправил комок, сдавивший горло, вниз. То, что он сейчас собирался сделать, ни в одном коллективе не поощрялось.
– Вас интересует, кто поменял двигатель на законсервированном «уазике»?
До сего момента Мудрецкий вроде как спал.
Огромный вулкан проснулся глубоко внутри его сознания и, прорвав горную породу дремоты, стал извергать на поверхность горячую лаву.