Год тигра

Хиггинс Джек

А танцующие демоны тем временем постепенно окружали джип. Они подходили к машине китайцев все ближе и ближе. Как только их круг сомкнулся, толпа тибетцев, стоявших у ворот, хлынула на территорию монастыря. Однако ни русский журналист, ни солдаты этого не заметили.

Когда в фотоаппарате кончилась пленка, Курбский чертыхнулся и, вставив новую, продолжил съемку.

А Шавасс, не отрывая глаз, наблюдал за переодетым монахом, который явно был главным персонажем религиозного спектакля. На нем был ярко-красный шелковый халат и такого же цвета маска с белым конским

хвостом. Вращаясь, он размахивал над своей головой поблескивающим сталью мечом.

Приблизившись к джипу, танцор завел руку назад и хлестко ударил мечом по голове пулеметчика. Китаец обмяк и, привалившись к Шавассу, уронил на грудь голову.

Весь мир, как показалось изумленному англичанину, замер. И тут толпа тибетцев бросилась к джипу. Монах, нанесший удар китайскому пулеметчику, сдернул с головы маску, и Шавасс увидел суровое лицо Йоро.

Подбежавшие тибетцы схватили визжавшего водителя и вытащили его из джипа. Курбский, прижав к груди фотоаппарат, в оцепенении застыл. Глазами полными отчаяния он посмотрел на Шавасса, но тут же был схвачен и сброшен на землю.

Испачканный кровью и пылью, он сумел подняться на колени, но набежавшая толпа снова свалила его.

Шавасс ползком вылез из джипа и, раскрыв в немом крике рот, бросился на помощь Курбскому. Пытаясь пробиться сквозь живую стену людей, он ударил кулаком по оскалившему гнилые зубы тибетцу и тут же получил ответный удар по голове. От страшной боли он потерял сознание и упал.

Глава 6

Шавасс медленно открыл глаза. Несколько секунд разум его оставался затуманенным. Он приподнялся на одном локте, и его охватила паника.

Англичанин лежал на узкой кровати в углу комнаты без окон. С потолка от мерцающей пламенем подвешенной на цепях масляной лампы струился слабый свет, а со стен, завешенных старинными коврами, на Шавасса смотрели буддийские божества и демоны.

Шавасс закрыл глаза и тут же услышал низкий монотонный голос. Он снова открыл глаза и увидел в нескольких футах от себя сидевшего на полу старого монаха. Монах молился, перебирая пальцами одной руки бусинки четок.

Услышав, что Шавасс зашевелился, старик поднялся с пола и подошел к англичанину. Монах казался невероятно старым. Пергаментно-желтая кожа на его лице была испещрена тысячами морщинок. Неожиданно он улыбнулся и, откинув ковер, за которым скрывалась дверь с низким арочным сводом, вышел из комнаты.

Головная боль уже не мучила Шавасса, вновь вернулось ощущение бодрости. Отбросив овечью шкуру, он свесил с кровати ноги и встал на пол. В этот момент ковер откинулся от стены и в комнату вошел улыбающийся Йоро.

Одет он был так же, как и в самолете: в длинную коричневую рубаху и овечью шубу. Теперь молодой тибетец выглядел совсем по-другому, чем в костюме Властителя ада.

– Как вы себя чувствуете? – спросил он.

– С учетом того, что со мной произошло, совсем неплохо, – ответил Шавасс. – И зачем я только полез драться? Наверное, потому, что меня всего трясло.

– У вас была высотная болезнь. Человек, страдающий ею, ведет

себя непредсказуемо. Пока вы спали, настоятель монастыря над вами «поколдовал».

– Отличный спектакль вы разыграли, – восхищенно произнес англичанин.

Йоро смущенно пожал плечами:

– А что было делать? У китайцев же был пулемет. Так что нам пришлось осторожничать. Рад, что моя задумка сработала. А мне, чтобы вас опередить, до монастыря пришлось идти всю ночь. Я знал, что вас обязательно повезут в Чангу. А это значит – мимо монастыря.

– Что с русским? – спросил Шавасс. – Его убили?

Йоро в ответ кивнул.

– Естественно, – сказал он. – Для нас русские и китайцы – одно и то же. Это две стороны одной медали. А вот ваш «вальтер». Я нашел его в кармане русского.

Шавасс печально вздохнул: ему было жаль Курбского.

– Что ни говорите, а он все же был хорошим человеком.

– Но только не для меня, – заметил тибетец. – То, что сейчас происходит в Тибете, – это война, а этот русский мне враг. В любом случае спасти его от разъяренной толпы я бы все равно не смог. Был занят тем, что спасал вас.

– Спасибо, – поблагодарил его Шавасс.

– Не стоит благодарностей, – помотал головой тибетец. – Я просто возвращал вам долг. Если бы не вы, то там, у озера, я бы погиб.

– Кстати, вы оружие нашли? – спросил Шавасс. – Оно лежало в джипе.

Йоро в ответ кивнул.

– В соседней комнате его уже собирают, – сообщил он. – Может быть, пройдем туда и посмотрим? Там тепло. Можем попить чаю. Он, правда, тибетский, но вам самое время привыкать к нему.

Тибетец отодвинул ковер и вышел в дверь. Англичанин последовал за ним.

Комната, в которую они вошли, оказалась намного просторнее. Потолок, высоко под которым располагались узкие оконца, покрывала грубая штукатурка. За большим деревянным столом трое тибетцев протирали огнестрельное оружие. Делали они это вполне профессионально.

– Сразу видно, что оружие им не в диковину, – заметил Шавасс.

– Да, наши парни все схватывают на лету, – сказал Йоро. – Правда, китайцы об этом пока не знают.

Он подошел к большой печи, топившейся кизяком, бросил в стоявший на ней котел плитку прессованного чая, а затем кусок сливочного масла и щепотку соли.

– Как я понимаю, курево у вас не водится, – сказал Шавасс.

Йоро кивнул на стол:

– Наш парень проверил карманы русского и все, что в них было, принес сюда. Так что три или четыре пачки сигарет для вас найдется.

Англичанин подошел к столу и бросил взгляд на то, что осталось от русского корреспондента: бумажник, документы, бумаги и три пачки сигарет.

Закурив, он взял со стола бумажник, документы на имя Курбского и сел на стоявшую возле печки деревянную скамью.

В бумажнике Шавасс обнаружил пачку китайских юаней, пару писем, очевидно пришедших из России, и членский билет московского пресс-клуба. Как ни странно, но ни одной, хотя бы маленькой, фотографии жены Курбского или его детей в бумажнике не было. Убедившись в этом, Шавасс испытал некое облегчение. Затем он занялся документами.