Год тигра
Шрифт:
Керенский склонился над столом и налил водки в пустой стакан Шавасса.
– Выпейте, а потом – на взлетную полосу. Йоро с моим местным помощником уже час как там.
Шавасс, слегка нахмурившись, глянул в стакан. Инстинкт самосохранения, особенно развитый у представителей древнейших рас, к которым он, как потомок бриттов, напрямую относил себя, говорил ему об опасности. Нет, будет совсем не так, как утверждает Керенский!
С мрачным предчувствием неотвратимой беды Шавасс поднял стакан и, улыбнувшись, залпом осушил его.
– Ну, я готов, –
Взлетно-посадочная полоса находилась на ровном участке земли всего в полумиле от Леха. Неподалеку протекала река. Построили полосу во время войны англичане, и большие самолеты с нее никогда не взлетали.
В начале располагался старый бетонный ангар, выкрашенный для камуфляжа в серо-зеленый цвет. Когда пилот и Шавасс вошли в него, с потолка капала дождевая вода.
Посередине ангара стоял самолет. Подвешенные к стропилам два фонаря-молнии освещали его. Джабар, механик Керенского, находился за пультом управления самолетом и внимательно прислушивался к реву мотора. Рядом с ним сидел Йоро.
Завидев Керенского и Шавасса, Джабар, а за ним и тибетец, выпрыгнули из кабины.
– Ну, как работает мотор? – спросил своего механика поляк.
– Отлично, сахиб, – заверил тот.
– А топливо?
– Полный бак и еще запасная канистра.
Керенский одобрительно кивнул и похлопал по обшивке самолета.
– Ну, ангел мой, не подведи, – ласково произнес он по-польски и, обернувшись, кивнул Шавассу: – Я готов.
Тот с улыбкой посмотрел на тибетца.
– А мне осталось только принять надлежащий вид, – отозвался он.
Йоро в ответ кивнул и вытащил из самолета большой узел, в котором находилась коричневого цвета шерстяная рубаха, овечья шуба, меховая шапка и пара тибетских сапог из невыделанной кожи.
Шавасс быстро переоделся и повернулся к Керенскому.
– Ну, как я теперь выгляжу? – спросил он.
Поляк кивнул:
– Отлично. В таком камуфляже вы вполне сойдете за тибетца. Но на расстоянии. Вас может выдать лицо. Поэтому прячьте его от посторонних глаз.
– Хорошо. Совета вашего постараюсь не забыть, – улыбаясь, сказал Шавасс и вместе с Йоро залез в самолет.
Керенский устроился в кресле пилота и, раскрыв карту, повернулся к Йоро.
– Ты уверен, что пограничники нас не засекут? – спросил он.
Тибетец в ответ кивнул.
– В ущелье Пангонг-Цо китайцы появляются только днем, – подтвердил он. – С наступлением сумерек они уходят, потому что боятся местного населения. Патрульный отряд – всего десять солдат и один сержант. Они стараются держаться поближе к Рутогу.
– Жди меня через пару часов, – обратился к Джабару Керенский.
Механик кивнул и вытащил из-под колес самолета тормозные колодки. Керенский выкатил самолет из ангара и развернул его навстречу ветру. Набирая скорость, самолет понесся по бетонному покрытию. Конец взлетной полосы неумолимо приближался, и тогда, подав рычаг управления на себя, Керенский поднял своего «ангела» в воздух.
Набирая высоту, они летели
Его зловещие черные скалы были настолько близко, что Шавасс, смотревший в иллюминатор, непроизвольно вздрогнул.
Йоро, как ни в чем не бывало, спокойно доставал из ящика патроны и заряжал лежавший на коленях автомат.
Шавасс достал свой «вальтер» и несколько раз щелкнул затвором. Он прекрасно понимал, что, попади они в настоящую переделку, толку от такого оружия будет мало. Убедившись, что с ним все в порядке, Шавасс вложил «вальтер» в висевшую на бедре кожаную кобуру и взял автомат.
В течение получаса они летели над территорией, ландшафт которой напоминал лунный. Со всех сторон в темное небо вздымались заснеженные пики гор, а звезды, сверкавшие над ними, казались осколками бриллиантов. Ведя самолет по этому каменному лабиринту, Керенский демонстрировал чудеса пилотажа.
Несколько раз самолет попадал в воздушные ямы. Однажды, когда они перелетали из одного ущелья в другое, Шавасс мог поклясться, что самолет крылом чиркнул по отвесной скале. Однако, взглянув на спокойное лицо пилота, крепко державшего в руках штурвал, сразу же успокоился.
Когда они преодолели очередной горный хребет, Шавасс неожиданно для себя увидел внизу поблескивающую под луной гладь озера.
– Пангонг-Цо! – перекрывая шум мотора, громко крикнул Йоро.
И тут взору Шавасса предстало уходившее к горизонту ущелье. Керенский плавно подал рычаг управления вперед, и самолет, резко опустив нос, пошел на снижение. Шавасс, ожидая, что они вот-вот врежутся в неожиданно выросшую перед ними скалу, затаил дыхание. Однако этого не произошло: самолет резко взмыл вверх и в пятидесяти футах над скалой благополучно обогнул ее.
Теперь под ними простиралось ровное длинное плато.
Керенский обернулся, и на его лице, освещенном сигнальными лампочками панели управления, заиграла улыбка.
– Ну вот, мы уже и в Тибете, – прокричал он. – Чтобы не пролетать над Рутогом, я сделаю небольшой крюк. Не хотелось бы, чтобы нас заметили с земли.
Самолет резко повернул на восток и выровнял высоту.
Через несколько минут внизу показалось озеро, а еще через пару секунд – второе. Йоро коснулся рукой плеча пилота, и тот, молча кивнув, повел самолет на снижение.
Сделав над вторым озером круг, Керенский пошел на посадку над песчаной площадкой. Неожиданно самолет резко завалился на бок, а потом снова взмыл вверх.
– Что случилось? – крикнул пилоту Шавасс.
– Мне показалось, что внизу мелькнул огонек, – прокричал в ответ Керенский. – Вон там, за холмом, неподалеку от озера. Спустимся пониже и еще раз проверим.
Самолет описал над озером еще один круг, но никакого огонька внизу никто не увидел.
– Что вы об этом думаете? – повернув голову к сидевшим за его спиной пассажирам, крикнул Керенский.