Год любви
Шрифт:
Элен грустно улыбнулась.
– Нет, лучше бы мне не ехать, Хлоя. Я такая дура! Решила, что он хочет побыть со мной. А он пригласил меня за компанию. С Томом и… с Пэнси.
На лице Хлои появилась жалость, она взяла Элен за руку и крепко сжала ее.
– Я же тебе говорила, – Хлоя старалась, чтобы это прозвучало помягче, – не думай больше о нем в этом плане. Не терзайся.
– Я знаю.
После минутной паузы Хлоя сказала:
– Выходит, ты не поедешь?
Элен посмотрела в окошко на рекламные щиты и уличные фонари – они уже были на окраине города.
– О нет, – произнесла она, словно разговаривая сама с собой, –
Мысли Хлои вновь вернулись к событиям этого дня.
– Нет, – тихо ответила она, – вряд ли. Я бы не смогла спокойно смотреть, как кто-то другой завладевает моим любимым мужчиной. Но если тебе хочется поехать, то поезжай. Не бойся никаких препятствий, Элен. Ты должна делать то, что тебе хочется. Тебе лично! Поверь, это очень важно.
Элен была удивлена и немного встревожена тем, что в голосе Хлои вдруг зазвучала неистовая страсть. Она не могла понять, чем это вызвано.
Девушек снова разделила стена молчания, а городские стены и башни тем временем оказались совсем рядом.
Часть вторая
РОЖДЕСТВО
6
Такого грустного Рождества у Элен еще не было. Они с Грэхемом всегда наряжали в Сочельник елку и клали под нее подарки для домашних. Отойдя от наряженной елки, чтобы полюбоваться на свою работу, Элен слишком отчетливо увидела, что под ней только три горки подарков. Она ускользнула к себе в комнату, Грэхем все равно заметил в ее глазах слезы. Это ее тоже опечалило, потому что она намеревалась держаться жизнерадостно. Но во всех рождественских затеях для нее была теперь страшная пустота, которую невозможно было скрыть никакой праздничной суетой. Во время ужина за столом слишком часто наступало молчание, и они сидели, безмолвно глядя на неуместную в их доме праздничную еду и напитки. А наутро, за обедом, только Грэхем нацепил бумажный колпак, а затем вместо того, чтобы играть в слова – отец обожал эту игру – они подавленно сидели перед телевизором смотря какую-то увеселительную программу.
Элен постоянно откладывала окончательное решение – ехать ей в Монткалм или нет. Она думала, что в последний момент всегда можно будет придумать какую-нибудь отговорку и отказаться. Но по мере того, как проходили скучные дни после Рождества, она все чаще начинала воспринимать эту поездку как возможность убежать из унылого дома, где она буквально задыхалась. Элен внимательно наблюдала за матерью, и ей показалось, что та постепенно приходит в себя. Она с воодушевлением готовилась к новой работе, и ее лицо стало менее напряженным. Грэхем, гораздо более жизнерадостный, чем Элен, был поглощен общением с друзьями. А вот для Элен дом был полон воспоминаниями об отце, в нем словно не осталось ничего от нее самой.
Поэтому она даже с некоторым облегчением, хоть и виновато, изучила расписание поездов до Монткалма, а затем позвонила по телефону, который дал ей Оливер.
Ей ответил мягкий мужской голос. Он сказал:
– Если вы соблаговолите подождать, я сейчас позову к телефону его милость.
Элен посмотрелась в зеркало, висевшее в холле, и состроила благоговейную гримасу.
– Элен? Ты приедешь, да? Как это милосердно с
Элен слегка улыбнулась, услышав знакомый голос, как всегда немного растягивавший слова.
– Я приеду. Меня кто-нибудь сможет встретить на вокзале?
– Конечно! Я буду ждать.
Элен упаковывала чемодан, нервничая и взволнованно думая о том, что ее ждет в Монткалме. Вещей у нее было мало, так что она легко решила, что взять с собой, однако боялась, что для праздничного вечера в Монткалме ее одежда не очень-то подойдет.
Через сутки она сошла с поезда на маленькой станции. Вначале ей показалось, что на платформе никого нет, кроме толстого контролера, но потом она увидела смуглого человека, прислонившегося к стене небольшого здания вокзала. Волнение, с которым она – тщетно пытаясь его побороть – всю дорогу думала о предстоящей встрече с Оливером, моментально исчезло. Ведь Элен узнала Тома Харта. Он вынул руки из карманов своего приталенного шерстяного пальто, торопливо обнял Элен и взял у нее чемодан.
– Давайте я понесу. Добро пожаловать в Монткалм! Оливер на охоте, он попросил меня вас встретить.
– Пэнси уже приехала?
– Нет, она приедет сегодня днем.
Между ними пробежала искорка взаимопонимания, в этом был и свой юмор, и своя печаль.
Машина Тома стояла во дворе вокзала. Они поехали по зимней дороге между черными кустами боярышника, сквозь которые проглядывали скованные морозом поля.
– Ну, и как вам Монткалм? – поинтересовалась Элен.
Том выразительно повел рукой.
– Очень величественно. Да погодите, вы сами увидите. Я понятия не имею, как к кому надо обращаться – ни к папаше Оливера, ни к младшему лакею. Поэтому я играю роль этакого чудака-американца, и они все бывают приятно поражены, обнаружив, что я умею пользоваться вилкой и не пью из чашки для ополаскивания пальцев после еды.
– Да, но мне это не поможет! – простонала Элен. Она вдруг ужасно занервничала.
Очень скоро они подъехали к длинной ограде парка вокруг большого дома. Том зарулил в ворота, Элен помнила их еще с тех времен, когда была здесь с Оливером. Она заметила старенькую деревянную будку и шлагбаум. Том кивнул на них.
– Сегодня Монткалм закрыт для посетителей.
Впереди отчетливо виднелся стоявший на холме замок. Элен это сооружение с множеством окон, башенок и зубцов привело в трепет. Это был воздвигнутый в восемнадцатом веке памятник фамильной гордости. Огромный, внушительный и с какой-то легкой безуминкой..
Том чувствовал себя как дома. Он резко затормозил на площадке, усыпанной гравием, и, проехав под аркой, очутился на квадратном мощеном дворе. Когда он заезжал задом в пустой гараж, Элен увидела и другие припаркованные машины. Среди них стоял и черный «ягуар» Оливера.
Где-то здесь, неподалеку, и владения Джаспера Триппа, корзинка с вертлявыми щенками и каморка, набитая любовно начищенными седлами. Оливер называл его «мой старый союзник». У Элен перехватило дыхание: она вспомнила тот день и свое потрясение от того, что она очутилась рядом с Оливером.
«Не думай больше об этом! – предупредила она себя. – Не думай или ты тут долго не выдержишь».
– Сюда, – весело сказал Том и улыбнулся Элен. – Да не смотрите вы так испуганно! Это же все внешняя сторона. А внутри тут точно так же, как и у других.