Год любви
Шрифт:
Оливер взял чашку, но не притронулся к ней, а потянулся к бутылке бренди, которая появилась на столе. Казалось, он намерен выпить ее в одиночку, его мрачность усугубилась.
Услышав, что Пэнси и Стефан залились звонким хохотом, Оливер подался вперед.
– А нам нельзя поучаствовать в вашем веселье? Или вы намерены монополизировать друг друга до конца дня?
– Ну, как, Пэнси? Как вы считаете? – голос Стефана звучал очень ровно.
Пэнси вскочила и, подбежав к Оливеру, обняла его сзади.
– Нолли,
– Если и так, то лишь от скуки.
Том с явным раздражением поставил чашку на блюдце. Беатрис встала и начала собирать пустые тарелки. Молчание нарушил Себастьян, который побежал за Пэнси и схватил ее за руку.
– Пэнси, Пэнси! Пойдемте ко мне в кабинет и порепетируем. Прямо сейчас!
Пэнси с улыбкой поглядела на сидящих за столом.
– Он так мил, что я не могу ему отказать. Пожалуйста, вы за меня не убирайте со стола, я потом вернусь и сама уберу.
Атмосфера в столовой заметно изменилась. Оливер откинулся на спинку стула и вызывающе поднял рюмку с бренди.
– Вы тоже оставьте посуду, Би, – сказал Стефан. – Вы и так уже наработались. Кто мне поможет? Хлоя?
Хлоя тут же поднялась со своего места и взяла у Беатрис поднос.
– Конечно! Ланч был превосходен, Беатрис.
– Я рада, что вам понравилось.
Через секунду Том, Элен и Оливер остались в столовой одни.
– Терпеть не могу этого самодовольного Ромео, – раздраженно воскликнул Оливер. – Кем он себя мнит?
– Кроме всего прочего, твоим хозяином, – резко ответил Том. – Почему ты не бросишь пить, ты ведь становишься таким противным, когда напиваешься?
Оливер покраснел еще больше.
– А тебе какое дело?
Том глубоко засунул руки в карманы, словно боясь, что иначе он ударит Оливера, и молча вышел из комнаты.
После долгого молчания Оливер взглянул на Элен с таким видом, будто ее присутствие его удивило. А затем хохотнул.
– Знаю-знаю. Можешь ничего не говорить. Знаешь что? Пойдем прогуляемся. А когда вернемся, все уже немного позабудется, и мне не придется долго извиняться.
Сердце Элен бешено заколотилось в груди, но она сохраняла бесстрастное выражение лица. Как бы жутко ни вел себя Оливер, похоже, ничто не в состоянии поколебать его власть над ней.
Они взяли лежавшие на перилах лестницы пальто и вышли на улицу. Дул резкий ветер, солнце, тускло светившее на розовато-сером небе, было уже почти над самым горизонтом. Несколько грачей с шумом сорвались с дубов, мимо которых проходили Элен и Оливер, и взмахнули крыльями у них над головами.
– Тебе тепло? – поинтересовался Оливер.
Элен кивнула, и они пошли по тропинке, удаляясь от дома. Оливер шел быстро, словно стремясь подальше уйти от других гостей и застолья. В следующее мгновение он засвистел, постоянно повторяя один и тот же мотив.
Элен сжала в кулаки руки, которые
В конце концов Оливер заговорил первым.
– Ты не сердишься на меня, да? Было бы очень неприятно, если бы мы перестали относиться друг к другу с симпатией.
«С симпатией? Я не уверена, что мое чувство к тебе можно так назвать, – подумала Элен. – Я люблю тебя, сержусь на тебя и порой немножко стыжусь… Но я при этом совершенно не уверена, что ты мне нравишься».
– Нет-нет, я на тебя не сердита, – ответила она, по-прежнему отворачиваясь от Оливера и глядя на белое облачко пара, вырывающееся у нее изо рта. – Я была удивлена. Потом вздохнула с облегчением. Ну и, конечно, испытала прилив благодарности, когда поняла, что к чему.
– Прилив благодарности? – Оливер насмешливо поднял брови. – Что же, пожалуй, можно и так к этому отнестись… Так сказать, ты счастливо отделалась.
– Ну, насчет этого не знаю. Но я могу спокойно заниматься тем, чем хочу, не волноваться, а это для меня много значит. Я приехала сегодня сюда, потому что хотела тебя поблагодарить.
– Что ж, ты очень здравомыслящая девушка. Я больше не буду мучаться угрызениями совести.
Они прошли сотню ярдов молча. Но Элен все-таки ощущала какое-то беспокойство, и ей хотелось задать ему еще несколько вопросов.
– Почему ты это сделал?
Оливер раздосадованно вздохнул.
– Ради бога! Я ненавижу выяснять отношения. Неужели нельзя оставить все как есть?
«Ему так же неловко, как и мне», – поняла Элен и тут же уступила.
Она сказала то, что хотела, хотя это вышло очень неуклюже… Но ведь и Оливер ответил точно так же неуклюже! Зачем на него давить?
Оливер снова засвистел, потом перестал и указал рукой на поле.
– Вон, посмотри. Мы выпустили лису. Видишь, вон она бежит?
Элен посмотрела, куда указывал его палец, и увидела рыжий силуэт, юркнувший в маленькую рощицу.
– Я никогда раньше не видела лисицу, – сказала она Оливеру, и он недоверчиво рассмеялся.
– Разве ты никогда не была на охоте? Теперь настал черед Элен.
– Конечно, я никогда не охотилась, – рассмеялась она. – А что, непохоже?
Они добрались до вершины небольшого холма и посмотрели назад. Трубы на крыше дома Стефана почти скрылись за деревьями.
– Что ж, тебе, выходит, пока неведомо еще одно упоительное наслаждение, второе по своей значимости в жизни человека. – Оливер широко улыбнулся Элен, затем схватил ее за руку, и они пошли назад.