Год любви
Шрифт:
Пальцы Элен незаметно напряглись, соприкоснувшись с его ладонью. Она едва слышала, что он говорит, так сильно на нее действовала его близость.
– Эй, у меня идея! Что ты делаешь после Рождества? Приезжай на пару дней в Монткалм, скрасишь мне присутствие на семейном торжестве. Можешь встретить со мной и Новый год. Кстати, у нас тоже будет охота. Идет?
Первым порывом Элен было сказать: «Нет-нет! Я не могу!»
Она лишь смутно представляла себе обстановку в Монткалме, но была уверена, что это кошмар. Но затем ее охватили восторг и смущение. Оливер просил ее побыть с ним! Он хотел
Она поедет!
Элен повернулась к Оливеру и почти вприпрыжку побежала вниз по тропинке.
– Приеду я или нет? Приеду, если ты меня тщательно проинструктируешь, как надо себя вести, чтобы не сесть там в лужу. Мой опыт общения с аристократами ограничивается разглядыванием королевских выездов.
– Элен, дорогая, а что ты ожидаешь увидеть? Лакеев в ливреях и напудренных париках и кареты у входа?
Она так энергично кивнула, что кудри упали ей на лицо.
– О да, как минимум это! А еще старинные резные кровати и молоденьких служанок, приносящих горячую воду в эмалированных кувшинах.
– Ты слишком много смотрела телевизор, солнышко. Так ты приедешь?
– Да.
Оливер снова взял ее за руку и побежал, увлекая за собой Элен.
– Ну, и прекрасно! – крикнул он через плечо. – Там, конечно же, будет Пэнси. И еще Том. Нам как раз не хватало девушки.
Элен споткнулась и чуть не упала. Ей вдруг захотелось, чтобы грязная земля разверзлась и поглотила ее.
Как глупо! Ужасно нелепо, что она начала на что-то надеяться.
Разумеется, надеяться было не на что. Оливер к ней не вернется. Он слегка позабавился с ней… может, как раз потому, что она так наивна и не знает его мира. А теперь все кончено, его заворожила Пэнси. А Элен была для него лишь частью антуража, статисткой в массовке. На мгновение ей стало ужасно неприятно, ее охватило презрение к Оливеру за то, что он думает только о себе и так доволен жизнью. Но все-таки характер Оливера не сводился к этому. Он был гораздо сложнее.
Оливер все убыстрял бег, крепко держа за руку Элен. Их каблуки звонко стучали по обледеневшей дороге, а изо рта вырывались облачка пара. У Элен резко закололо в груди, она вся обмякла, но Оливер все равно тащил ее за собой.
Даже испытывая к нему неприязнь, она не могла отнять у него своей руки. Его близость по-прежнему волновала ее, и она ни за что на свете не отпустила бы его руку.
Они добежали уже до каменных ворот и оказались под сенью дубов. Как только Оливер завидел дом, он сразу остановился. Запыхавшаяся Элен тоже.
– Благодарю, – бросил он, не глядя на нее. – Пошли! Я, пожалуй, извинюсь и буду паинькой.
Он снова стал самим собой, скопищем пороков, которые она подозревала в нем с самого начала. Однако Элен все равно любила его, она просто не могла иначе. Но эта любовь больше не будет менять ее жизнь. И когда-нибудь, неважно, скоро или нет, Элен снова станет хозяйкой своей судьбы.
Часть гостей уехала, а часть сидела у камина в гостиной. Рядом с креслами стояли чайные чашки, лежали газеты…
Стефан рассуждал о любовных конфликтах в пьесе и для пущей убедительности размахивал руками.
Хлоя сидела чуть поодаль, она раскрыла газету и, очевидно,
Оливер подошел прямо к Беатрис и поцеловал ее в обе щеки.
– Извините, я был такой грубиян! – кающимся тоном произнес он. – Вы меня больше никогда не пригласите, да?
– Ну, конечно же, пригласим! Для нас большая радость всех вас видеть. Мы со Стефаном обычно сидим дома, вы приезжайте, когда захотите.
Сидевшая в другом углу Хлоя сложила газету и отбросила ее в сторону. Потом потянулась, словно кошка, и посмотрела на часы.
– Если ты готова, Элен, я думаю, нам пора ехать.
Ее слова послужили гостям сигналом, что надо расходиться. Все начали прощаться.
Стефан и Беатрис стояли бок о бок на залитом светом пороге и прощались с гостями. Они смеялись, Беатрис взяла мужа за руку. Стефан посадил Себастьяна на плечи, и малыш восторженно хлопал в ладоши. Темный дом с излучавшими тепло желтыми окнами служил как бы аккуратной рамой для этой милой картинки.
Хлоя резко повернула руль, и машина рванулась вперед, фары как бы прорубили в тумане длинный туннель, ведущий к воротам. Она вздохнула только тогда, когда они проехали каменных орлов. Хлою охватила такая жгучая ревность, что она думала лишь об одном: как бы поскорее уехать из этого дома. Там все говорило о том, что Беатрис прожила со Стефаном целых пятнадцать лет. На стенах висели картины, которые они когда-то выбирали вместе, их окружала старенькая, удобная мебель, а в комнатах шумели их дети.
Хлоя мысленно видела, как Беатрис спокойно сидит посреди всего этого и шьет, склонив темную голову.
Ей вдруг показалось, что Беатрис обладает всем, о чем она, Хлоя, мечтает.
И хотя пальцы Стефана легонько прикасались к ней, когда он водил ее по дому, хотя он держал ее в объятиях на пустой кухне и что-то шептал, уткнувшись ей в волосы, это ничего, ровным счетом ничего не значило. Он принадлежал Беатрис.
Хлоя думала о своей жизни безо всякой радости. Раньше она жила в свое удовольствие, хотя все это ни к чему не вело. Теперь же, в Оксфорде, ее жизнь стала пустой и одинокой… если не считать Стефана.
Теперь, поняв, что это недостижимо, ей хотелось его еще больше. Он вдруг показался ей самым привлекательным мужчиной в мире и самым выдающимся.
Но у него была Беатрис.
Хлоя крепче вцепилась в руль и уставилась в темноту. Сможет ли она… сумеет ли увести Стефана от жены? Эта мысль выскочила наружу, словно маленькая темная рыбешка, и тут же юркнула обратно в океан ее подсознания. Хлоя была рада, что она исчезла.
«И не нужно пытаться ее догнать», – сказала она себе.
Элен сидела рядом неподвижно. Хлоя на мгновение позабыла о своих переживаниях.
– Ну, ты сказала Оливеру, что собиралась? Вас очень долго не было.
– Да. Он сказал, что я очень здравомыслящая и что он перестанет мучиться угрызениями совести. А еще сказал, что ненавидит выяснения отношений. Наверное, он и на эту тему не желал говорить.
– Как просто!
Элен вздохнула.
– Потом он попросил меня приехать после Рождества в Монткалм.
Хлоя удивленно повернула голову.
– Правда? Элен, ты, конечно же, должна поехать. Представляешь, как там великолепно?