Год 2081

Франке Иван Владимирович

Опешивший Герд тяжело засопел. Что то нервно запищало на запястье. Опустив взгляд, он вспомнил о кислородном браслете. Красный диод уже не моргал, он горел постоянно, сообщая об опасном перерасходе кислорода. Его звуковой сигнализатор уже вовсю весело попискивал.

Выпитое вино более, чем девяностадвухлетней выдержки ударило в голову. Сорвав ненавистный браслет, Герд вздохнул полной грудью и раздавил каблуком маленький прибор. Задрав голову, он громко рассмеялся. Два, оказавшихся неподалеку полицейских гравилета, круто спикировали вниз....

III

Герд

лежал на боку, засыпанный прелой листвой и старался не дышать. Где то рядом кружили поисковые машины. Его воспоминания оборвались. Сколько он ни пытался, дальнейшие события востановить он не мог. Воспоминания снова возобновлялись лишь с того места, где человек в белом халате проверяя показания приборов подключенных к его голове, позвал охранников и велел им перевести заключенного в блок "А", так как мозг последнего обладает слишком высокой резистентностью, и всё ещё способен вновь востановить события стертые специальной тюремной аппаратурой.

– Это ваш клиент, - доктор улыбнулся двум ухмыляющимся охранникам, отключая провода аппаратуры.
– Сейчас я ему успокаивающее вколю...

Потом в памяти был еще один провал... Очнулся Герд в небольшой комнатке, в компании еще двух бедолаг. Немного придя в себя, он с удивлением обнаружил, вшитый под кожу правого бока, прибор размером с грецкий орех.

– Тише, парень, тише, - осадил его сосед, заметив как Герд ощупывает своё новое приобретение в области печени.
– Это теперь твоя жизнь, понял?
– пояснил он.
– Тебе уже зачитали инструкцию? Если температура тела опустится ниже тридцати пяти градусов он взорвется, оставив от твоей печени только жалкие воспоминания. Сдавишь его слишком сильно, результат будет таким же. И запомни: Волноваться, часто дышать, бегать с этой штукой здесь нельзя. Когда окажемся под куполом, будет безопасней, а пока не дергайся.

– Чего ты ему разжевываешь, - подал голос второй сокамерник. Он же все равно ничего не сможет вспомнить после лоботомии.

– Лоботомии?
– Герд не узнал свой собственный голос.

– А, что ты хотел, у тебя мозги набекрень парень, воспоминания востанавливаются слишком быстро. Тебе уже дважды промывание мозгов делали, да похоже без толку, а значит под купол тебя отправят не раньше чем сделают лоботомию. Так то.

– А чего нас сразу под купол не отправили?
– все еще недоумевая спросил Герд, убрав руку с "опухоли". Он уже понял, что "купол" и есть то самое место где люди дышат обеднённой кислородом атмосферой, чтобы не отнимать драгоценный окислитель у добросовестных налогоплательщиков.

– Ишь ты, быстрый какой, - усмехнулся усатый седоволосый сосед.
– Пока тебе чип слежения не имплантируют вот сюда, - он указал пальцем на небольшую припухлость не правом виске, - тебя из блока "А" никуда не выпустят. Я уже третий месяц здесь, - добавил он, глядя на недоумевающего Герда.

– Завтра мой чип активируют и я под куполом, а тебе еще три месяца здесь париться и свое яйцо беречь, - он легонько ткнул собеседника пальцем, - хотя с лоботомией может быть ты там намного раньше окажешся, тебе тогда чип наверное ни к чему будет...

Герд похолодел, осознав положение в котором оказался. Он, в недавнем прошлом, молодой начинающий, подающий надежды химик, работающий в отделе перспективных разработок, сейчас сидел здесь,

в блоке "А" и ждал когда ему сделают лоботомию превратив его мозг серое месиво зомби. Он это хорошо знал, потому, что когда пришёл в отдел там завершали разрботку химических рецепторов автоматического питания для чипов слежения. Соседний отдел настаивал на разработке химических реагентов для безхирургической лоботомии, утверждая, что тогда отпадет необходимость в чипах слежения.

Тогда ему и в голову не могло придти, что речь идет о людях, так не похожих на жестоких убийц или террористов. С преступниками демократии надо обходиться жёстко.... Он сам в тот раз предложил некоторое новшество... Сосед рядом, не мог знать почему ни один заключенный не пытался сбежать из под купола, после внедрения этого чипа в производство. Там ведь и охраны то не было, только на двух пропускных пунктах. Благодаря его Герда улучшению, завтра этому человеку активируют чип и, новоиспеченного зомби отправят под купол. Герд поежился. Государство заботилось о своих гражданах. Смертный приговор не выносился принципиально, дабы не нарушать незыблемых принципов демократии. Заключенному просто вшивали под кожу, поближе к печени, тридцать грамм пластита с температурным детонатором, предоставляя заключенным возможность самому выбирать. Налог на самоубийство заключенного, правительство великодушно перенимало на себя.

Этот налог, да еще налог на адвоката, оба налога были практически единственными, из демократических свобод, что можно было платить, или не платить на собственное усмотрение.

– Эх, если бы у меня страховка была да налог на адвоката уплачен, - вздохнул Герд, - наверняка отделался бы шрафом, года за два-три расплатился бы...
– а так...., сэкономить хотел, сэкономил.
– За что вас сюда?
– Поинтересовался он у седого сокамерника.

– А он радиоприёмник из гнезда выпотрошил и в окно выбросил.
– Нервно хохотнул толстяк.
– Музыка ему видите ли не понравилась, а сам ведь наверняка от демократических свобод уклониться пытался...
– Я ведь тебя насквозь вижу....

– А сам то, - парировал старик.
– В магазине со склада курицу синтетическую стащил, налог не заплатил, да подавился, так его на месте преступления с курицой в зубах и взяли. Как только таких в магазин на работу берут, ведь сразу видно, что он жрет больше чем зарабатывает...

– А тебе уже встроили чип? - поинтересовался Герд у толстяка, прерывая наметившуюся было ссору.

– Нет, мне только завтра его вставлять будут.
– Оживился толстяк попавшись на удочку.
– А ты с завтрашнего дня радио слушать будешь, нравится тебе или не нравится, - повернулся он к старику. Ссора разгорелась с новой силой и уже грозила перерасти в потасовку когда её прервал охранник. Постукивая по высокому шнурованному ботинку электродубинкой, он зашёл в камеру и осмотрев заключенных, резко рявкнул на притихших мужчин.

– Имя?
– спросил он с жестким прибалтийским акцентом, ткнув палкой в грудь старика.
– Номер?

– Эй, ты же меня уже знаешь, - возмутился старик, но тут же упал, скрученный судорогой от электрического разряда.

– Встать!
– Охранник пнул кашляющего старика.
– Встать, я сказал, - рявкнул он снова.

Старик молча повиновался. Он пошатывался, но старался держаться на подгибающихся ногах.

– Имя, номер?
– снова спросил охранник, поигрывая палкой в опасной близости от вшитой под кожу старика взрывчатки.