Гоблин-герой
Шрифт:
Джиг покачал головой.
– Нет, вещи забирают гоблины более крупные и сильные, а не те, кому эти вещи принадлежат.
– С такой мощью, как ты описываешь, ты мог бы уничтожить любого, кто попытается забрать у тебя жезл, – возразила Пинни.
– Мне пришлось бы перебить все логово, – пробормотал Джиг.
Вдобавок он больше никогда не смог бы заснуть. Сколько раз он просыпался от того, что соплеменники стаскивали с него сапоги.
По мере приближения к пропасти ветер усиливался и воздух делался все суше. Пикси летели с трудом. В особенности Фарнакс, который
Джиг закашлялся, прочищая пересохшее горло, и поморщился. Пикси, конечно, пахли лучше, чем огриные факелы, но в целом их запах раздражал не меньше. От них несло смесью горелого металла с чем-то сладким, как от цветов, некогда росших возле Штраумовой пещеры.
– Почему вы покинули свой мир?
– Как только родилась царица, у нас не осталось выбора, – ответила Пинни.
– Она приказала вам уйти? – Джиг не очень разбирался в вопросах престолонаследия, но здесь вообще не улавливал смысла.
– Ее рождение было случайностью, – объяснила Пинни. – Правящая царица почти никогда не производит на свет преемницу, пока не приблизится к концу жизни, но изредка такое происходит. Как только новая царица рождается, изгнание становится единственным выходом. В противном случае наш народ уничтожила бы междоусобная война.
Стало быть, имела место борьба за власть и оказавшиеся в его мире пикси ее проиграли. Учитывая способности, продемонстрированные ими Джигу, это обстоятельство обнадеживало меньше, чем могло бы.
– Если новая царица – младенец, почему старая просто не убила ее?
Оба пикси застыли. Ему показалось, или они засветились ярче?
– Никто не может убить царицу, – прошептала Пинни.
Как ни чужды ему были пикси, Джиг все-таки уже достаточно изучил их мимику и понял, что самое время прекратить расспросы. Все его инстинкты настоятельно рекомендовали ему сменить тему. Разумеется, если бы он слушался инстинктов, то, для начала, вообще никогда не покинул бы логово.
– Даже если ее могущество безмерно велико, разве другая царица слабее? – спросил он, сжавшись в предчувствии удара. – Ей же надо иногда спать, так ведь?
Пинни по-настоящему задрожала – странное зрелище, когда объект парит в воздухе. Все ее тело вибрировало, и у Джига от мерцания заболели глаза.
– Тебе не понять. Никто не может смотреть на царицу пикси и не любить ее. В этом ее сила. Эта любовь еще сильнее, пока царица маленькая. Когда она спит или уязвима. Новорожденная царица может даже украсть у собственной матери верность подданных. Ее растили в изоляции, пока она не окрепла достаточно, чтобы отправиться в путешествие в ваш мир. Самый отпетый разбойник отдаст за нее жизнь, стоит ему на нее взглянуть.
– Так будет и с тобой, гоблин, – добавил Фарнакс.
Джиг изо всех сил пытался вообразить подобный тип верности. Гоблинская политика вершилась стремительно, однозначно и беспощадно. Гоблины подчинялись вождю, ибо в противном случае их убивали. К сожалению, вождь не мог находиться везде одновременно. В гуще битвы непосредственная угроза в виде врага с большим мечом одерживала верх
Он настолько погрузился в размышления, что едва не пропустил пункт назначения. Только внезапное возбуждение Кляксы заставило его остановиться и оглядеться.
– Сюда.
Справа под потолком туннеля виднелась узкая щель. Отсюда исходил запах пепла, учуянный им ранее. Если он ошибается, пикси наверняка убьют его. Но если он прав…
Кого он пытается одурачить? Пикси наверняка убьют его в любом случае.
– Жезл там, внутри? – спросил Фарнакс, подлетая ближе к входу.
Джиг подпрыгнул и уцепился за нижний край дыры, затем попытался подтянуться. Сапоги без толку скребли по скользкому, заросшему мхом камню. Наконец, выругавшись вполголоса, Пинни ухватила его за край штанины и взлетела. Фарнакс проделал то же самое с другой ногой. С помощью пикси гоблину удалось втянуть себя в тесный туннель.
Джиг с трудом протискивался вперед и старался не думать о том, что проход может стать еще уже.
– Лучше бы оно того стоило, – проворчал за спиной у Джига Фарнакс. – Я больше не в состоянии выносить эти туннели. Чувствуешь себя похороненным заживо.
Он опустился на пол и с отвращением косился на камни при каждом шаге. Для полета здесь не хватало места, а впереди не видно ничего, кроме Джиговой задницы. Неудивительно, почему пикси так недовольны.
Рукоять меча впилась Джигу в бок, Клякса припал к плечу. Огневка нагрелся, но это не был пронзительный жар страха. Тепло исходило от его тела волнами, в такт учащенному сердцебиению. Паук не пытался спрятаться – скорее, ему не терпелось продвинуться вперед. Он сбежал по Джиговой руке, затем обернулся, словно вопрошая: «Ну что так долго?!»
Джиг надеялся, что это добрый знак. Он слыхал от других гоблинов про гнезда пауков-огневок, но сам никогда их не видел. Обычно пауки откладывали яйца в лужах, и уцелевшие юные особи разбегались по туннелям в поисках охотничьих угодий.
Но здесь, внизу, где мусор и отбросы привлекали тучи насекомых, нужда в рассредоточении отсутствовала. По крайней мере, он на это надеялся.
Джиг остановился, снял очки и старательно вытер линзы об рубаху. Пот и пар по-прежнему застили обзор. На шею и на уши непрестанно садились крохотные насекомые.
– В странном месте ты прячешь сокровище, – заметил Фарнакс – Унылая дыра, куда даже не забраться без посторонней помощи. Как бы ты достал его, не помоги мы тебе подняться в туннель?
Джиг закусил губу. Большинство гоблинов не уловили бы такого несоответствия.
– Я и сам могу сюда залезть, – возразил он. – Просто у меня руки устали от битвы с ограми, вот и все.
Жалко не хватало места оглянуться и понять, поверили ему пикси или нет.
– Скорее, у тебя слишком устали ноги, пока ты от огров бегал, – пробормотал Фарнакс.