Гоблин-герой

Хайнс Джим К.

– Прекрасно! Теперь проделай то же самое со зверем внизу.

– За… ткнись, – выдохнула Века.

Теперь она почувствовала хищника. Каждый раз, когда его лапа вдавливалась в ил, ей казалось, будто он наступает прямо на нее. Хвост дергался, задевая воду.

В следующий раз, когда хвост опустился в воду, Века ухватилась за него. Огромная масса бурого растительного вещества намертво прилепилась к кисточке.

Жуткий вой туннельного кота эхом прокатился по всей расселине.

– Не отпускай! – крикнул Сниксель. Глупый пикси. Как будто она сама не

понимает.

Века держала изо всех сил. Ил пополз по хвосту дальше, щупальца вплетались в шерсть, сковывали кости и сочленения внутри. Кот уже вцепился в скалу всеми четырьмя лапами, дергаясь и извиваясь в попытках спастись. Он выворачивал голову и сгибался почти пополам в отчаянных попытках дотянуться и откусить собственный хвост. Века подалась вперед и с помощью очередного пучка водорослей выдернула несколько усов из кошачьей морды.

Для бедняги это было уже слишком. Оставляя за собой клочья шерсти, он полетел вниз, шипя и плюясь. Она слышала, как царапают по камню когти, пока он удирал все дальше и глубже в темноту.

– Неплохо. Ты у нас совсем скоро будешь повелевать стихиями и крушить врагов.

Века рассмеялась, больше не опасаясь, что кто-нибудь услышит. К черту Джига с его храмовыми фокусами. Разве заморыш когда-нибудь ездил верхом на гигантском нетопыре или обращал растения против туннельного кота? Согласно Джоске, герой спускается во тьму, где проходит величайшие испытания и обретает настоящую силу. Ну, в этой расселине не только темно, но и воняет. А если встреча с туннельным котом не испытание, тогда уж она и не знает, что считать таковым.

– Как, по-твоему, не полагается ли мне новое имя? Джоска говорит, у многих могущественных магов по нескольку имен. – К тому же это навсегда отучит других гоблинов звать ее Жирной Векой. – Согласно Джоске, истинно героическое имя мага должно состоять из нескольких слогов, часто включая название какого-нибудь животного. Лучше всего птицы, но сойдет и любой другой могучий зверь. Как насчет Кестрел Темногонь? Или, может, Олора Вороночь?

– Века Синее Перо или Пальцы Веером? – предложил Сниксель.

Она закатила глаза. Даже насмешки пикси не могли испортить ей настроение. Она станет магом!

Века удобно пристроилась, уперевшись ногой в противоположную стену. Если извернуться верхней половиной тела, можно подставить щеку под струйку воды. После столь долгого спуска без еды и питья едкая, соленая вода казалась самым лучшим вином. Вином, смешанным с растительной слизью и случайными слизняками, но они лишь дополняли букет.

Она массировала предплечье, стараясь размягчить самые жесткие желваки. Ладонь же, источающая колдовское свечение, чувствовала себя отлично. Каким-то образом чары одновременно и расслабляли мышцы, и наполняли их силой. Вот бы распространить заклятие на все тело, но, если верить Сникселю, от этого магия рассеивается.

– Давай быстрей, – понукал ее пикси.

Века непроизвольно зыркнула в темноту наверху – ее тело отзывалось на его нервозность.

– Куда ты так

торопишься?

– Я должен доставить тебя к царице. Если ей станет известно, что я скрыл твое присутствие… – Он вздрогнул. – Некоторым отрывали крылья и за меньшие проступки – типа, мерцалки в царских покоях оказались не того оттенка.

– Мерцалки?

– Бескрылые хищные насекомые, – пояснил Сниксель. – Они плетут замысловатые узоры света там, где ползают, приманивая таким образом мелких козявок. Моя прежняя царица подвешивала их для украшения. Хотя кормить их очень неприятно. Укусы чешутся и светятся по нескольку дней.

– Почему царица перебралась именно сюда? – спросила Века. – Разве не нашлось для вторжения места получше?

Сниксель покачал головой.

– Открытие портала между мирами требует приложения огромного количества магии с обеих сторон. Ваша гора перенасыщена ею, особенно драконья пещера.

Века кивнула.

– Согласно легенде, наша гора вообще создана одной лишь магией.

Она щелчком смахнула улитку с руки и отодвинулась от воды, поморщившись от ломоты в затекшей спине и плечах. Не отпуская водорослей, толстуха начала спускаться с карниза. Здесь расселина делалась почти вертикальной.

– Джиг все равно попытается воевать с вами. Он такой.

Сниксель затряс головой.

– Если он станет воевать, то обречет вас всех на смерть.

– А если…

– Меньше говори, больше лезь, – рявкнул Сниксель. – Пикси наверняка уже поймали его. – У гоблинши беспокойно дрогнули лопатки. – Если они приведут его к царице прежде, чем туда доберемся мы…

– Я так не думаю, – возразила Века. – С Джигом все не так просто.

Мысли понеслись вскачь. Заморыш как-нибудь спасется. Он всегда спасается.

Ее учитель, похоже, не обратил на эти слова внимания.

– Видишь? Там, внизу. – Вверх плыли золотые искры, некоторые почти касались Векиных ног, прежде чем исчезнуть. – Мы почти дома. Я не уверен, откуда они исходят, но будь осторожна.

У Веки забилось сердце. Она знала, как ей поступить. Надо остановить Джига, пока он не обрек их всех на смерть.

Расслабив ноги и держась за водоросли, она заскользила к дыре у основания скалы. Густая дымка заполняла пространство внизу. Ноги вынырнули в пустоту, и только теперь начинающая колдунья притормозила и задумалась, как ей добраться до земли. Лестницы не оказалось, и она…

Плечи свело судорогой, и державшая водоросли рука разжалась. С громким писком Века сорвалась. Отчаянно размахивая руками и ногами, она полетела вниз, а затем земля ударила ее, словно рассерженный огр.

– Извини, – сказал Сниксель. – От волнения я забыл, что у тебя нет крыльев.

Века сплюнула снег и кровь. Губа треснула, а вместо лица был сплошной синяк. Она перекатилась на бок.

Под укрывшими землю высокими сугробами полностью исчезли мертвая трава и кусты. Снег вился в воздухе, сокращая видимость почти до нуля. Оно и к лучшему, решила Века. Хотелось верить, что никто не видел ее неизящного падения из расселины.