Гнозис. Чужестранец
Шрифт:
— Пожалуйста, не надо!
— Тихо! Это я, — шепотом произнёс Платон, — помоги мне, только быстро.
Мужчина встал, огляделся вокруг. Когда он увидел мертвого кочевника, то не сдержал стон.
— Теперь нас точно убьют!
— Заткнись и помоги оттащить его, — жестко оборвал его Платон.
Платон взял тело за ноги, раб схватился за подмышки. С трудом они начали тащить его в сторону от лагеря. Примерно минут через 15 оба уже сбили дыхание — кочевник оказался на удивлением тяжелым.
— Где можно спрятать тело?
Мужчина
— Спрятать? Это же пустыня. — Он показал рукой на расстилающуюся до горизонта равнину, прерываемую только редкими кустиками и камнями. — Куда же тут спрячешь?
Вокруг были просторы досуха выжаренной травы, а взгляд на плоский горизонт давал понять, что земля тут состоит из бурой пыли и соли. Через полчаса должно было начать светать, так что им нужно было как можно быстрее разобраться с проблемой. С двухметровой краснокожей проблемой, заливающей кровью землю.
С тяжелым вздохом, Платон снова активировал систему. Что использовать на этот раз? Попробуем Трепет, вроде как он неплохо замечает разные детали.
«Застывший зной. Выцветшее от жара небо. Фиолетовые тени медленно стекают по огненным полям. Они знают, что не могут оставить тело вождя в пустыне, знают, что не могут позволить кому-то найти его. Но сжечь плоть им не хватает духу. Они находят пещеру и прячут там тело, когда одного из них кусает змея и тел становится два. Никто из них вымолвит ни слова об этом»
Снова то же ощущение, будто смотришь на мир с высоты птичьего полёта. Головокружение до тошноты. Запах смерти, шуршание ползущей змеи, безумный дневной жар пустыни. Платон моргнул, возвращаясь в реальность. Вокруг всё еще холодная ночная пустыня, но теперь он знает, что делать.
— Пошли. У нас мало времени.
Мужчина кивнул и снова взял труп за плечи — он так привык подчиняться, что уже и не задумывается об иных вариантах.
Под жухлым кустом они остановились, и Платон начал рыть землю руками, повинуясь какому-то непонятному импульсу. Вскоре он наткнулся на камень, очистил его от песка, подозвал бывшего раба. Вместе они сдвинули камень.
За ним открылся проход, дохнувший тяжелым смрадом. Узкий, так что взрослый человек с трудом пролезет. Что внутри — не видно, слишком темно. Платон крикнул внутрь — судя по эху, там было пространство. Он кивнул своему невольному сотоварищу и они принялись заталкивать тело в норму. Плечи никак не пролазили, хотя они с силой давили на него.
— Надо сломать ему плечо, тогда пролезет.
Мужчина уставился на него с непониманием.
— Как сломать?
— Нужно сломать ключицу, тогда плечо удастся завернуть внутрь и он пролезет. Нора круглая, его нужно тоже скруглить. Типа того.
Бывший раб словно завис, уставившись в пустоту.
— Эй, эй, ты чего, — Платон отпустил тело, подошёл к человеку и легонько встряхнул его, — ты в норме?
Тот мотнул головой.
— Слушай, тебя как зовут?
— Криксар, — прошептал тот.
— Криксар, послушай меня. У нас
Тот неуверенно кивнул головой.
— Вот и договорились. Разберемся с делом, а потом решим остальные вопросы. Держи его, упрись коленом вот сюда.
Платон порылся в песке, нашёл более или менее крупный камень, нащупал у кочевника ключицу и с размаху ударил камнем по ней. Раздался неприятный хруст кости, плечо свободно заболталось.
— Вот и всё, считай, почти закончили.
Над пустыней начали появляться первые лучи рассвета.
Глава 7
— Всё хорошо?
Платон резко обернулся. Он только что закончил закреплять полог повозки, где в одном из мешков он спрятал человека, которого фактически говоря украл из поселения, подставляя всех в караване. Игорь повторил вопрос:
— Всё хорошо? — мужчина почесал щетину, которая, кажется, не удлинилась ни на миллиметр. — Ты какой-то дерганый.
— Просто не выспался, — улыбнулся Платон.
Игорь двусмысленно ухмыльнулся и хлопнул его по плечу. Не то, чего ожидаешь от такого человека, но это было к лучшему.
— Если хочешь, можешь подремать, до обеда я поведу.
Слишком подозрительно, удивительно мягкое поведение.
— Да не, я в норме. Не парься, — ответил Платон.
— Ну как знаешь. Мы минут через 10 выезжаем, так что далеко не уходи.
Кажется, никто не успел заметить ни пропажи раба, ни смерти того кочевника. Судьба повернулась к нему светлой стороной — как оказалось, кочевники встают довольно поздно. Судя по всему, что-то связанное с обменом веществ, якобы у них реакция не та и голова плохо соображает на холоде. Во всяком случае, так сказал тот молодой караванщик, который ходил с ними к пруду.
Тем не менее, проблема оставалась. Платон не сомневался в правильности своего решения — этот человек страдал и не был виновен в той степени, в которой его наказали, а убитый кочевник… ну, он свою судьбу выбрал сам. Простое решение, убить виновного, чтобы спасти невиновного. Пугало только то, как быстро он решился на это. Но куда важнее было, что у него не было никаких идей, что делать дальше. Прятать Криксара в повозке долго не получится — до Псайкры было не меньше 15 дней пути, ему нужна вода, ему нужно мочиться, ему нужно есть. Рано или поздно его заметят.
***
Платон проснулся от того, что повозка остановилась. В глаза ему ударил солнечный зайчик от ножа, который держал Игорь.
— В нашем фургоне кто-то есть. Сиди здесь.
Он спрыгнул с козел и начал медленно обходить повозку. Впереди идущие тоже остановились, сзади были слышны ругательства из-за неожиданной остановки. Платон, с трудом разлепив глаза, не сразу сообразил, что происходит. Дерьмо. В фургоне-то действительно кое-кто есть. Какого черта Криксар выдал себя так быстро?