Гниль
Шрифт:
— Отлично. Полный дом людей.
— Да, это скверно. Если сейчас же объявить эвакуацию…
— Забудь. Мы не знаем, какие у него органы чувств. Он может ощутить общую панику даже через стену. Нельзя чтобы он понял.
— Если он еще способен что-то понимать. Третья стадия… Он мог превратиться в безмозглого слизняка, не помнящего даже собственное имя.
— Брось, Гэйн. Он не человек и его способность мыслить не влияет на его способность выпотрошить нас за пару секунд. Он может быть безумен, как и все Гнильцы, но при этом достаточно силен.
— Не исключаю этого, — Геалах достал войс-аппарат, —
— Стой, — Маан перехватил его руку, — Нельзя.
— Что?
— Дом. Дом старый, ветхий, с множеством щелей, проходов и лазов. Он же дырявый как муравейник. Сам видишь.
— Думаешь?..
— Да, черт возьми. Сбежит. Стоит кому-нибудь из Кулаков выдать себя хоть как-то — и эта тварь может начать спасаться бегством. Для человека этот дом еще может быть клеткой, но для Гнильца… Он проложит себе путь. Нельзя рисковать.
Они говорили едва слышным шепотом, короткими фразами, точно берегли дыхание.
Это было больше привычкой, чем необходимостью, Маан помнил, что при всех причудливых трансформациях Гнильцы очень часто приобретают очень чуткий слух, так что таиться, находясь в шаге от логова твари, так же бесполезно, как пытаться незаметно пробраться на автомобиле к медвежьей берлоге.
— Надо работать, — сказал он вслух, — Вдвоем. Сейчас.
Геалах несколько секунд молчал, о чем-то думая, потом согласился:
— Ты прав. Работаем. Вышибаем дверь, а там по ситуации.
— Угу. Начали.
Сердце, еще недавно торопливо и беспокойно стучащее, загнанное быстрой ходьбой по лестнице, вдруг сделало несколько размеренных ударов и затихло. Маан ощутил, как обожгло фаланги пальцев адреналиновой изморозью.
Потом он медленно вздохнул и, приникнув левым плечом к стене, постучал в дверь стволом пистолета.
— Господин Тцуки!
Геалах расположился по другую сторону двери. Они достаточно долго работали вместе чтобы знать действия друг друга в подобной ситуации. Например — совершенно точно нельзя стоять напротив двери, если предполагаешь за ней Гнильца. Гнилец может почувствовать угрозу — и ударить не целясь, сквозь препятствие. И дверь, какой бы она ни была крепкой, вряд ли окажется способной помешать этому удару.
Один такой случай был с месяц назад. Четверо инспекторов брали обложенную в каком-то захудалом гостиничном номере «тройку». Все было проведено отлично — Гнильца долго и аккуратно вычисляли, потом все окрестности без шума заблокировали прибывшие Кулаки, и Мунн приказал брать ублюдка. Все четверо были опытны, умелы и, без сомнения, способны справиться даже с серьезным противником. Они отлично знали своего врага, так как посвятили всю жизнь его поиску и уничтожению. Однако они не знали того, как правильно проводить операции проникновения в условиях замкнутых помещений — азов, известных Кулакам изначально. И они стали напротив двери.
Им повезло, и убитый был лишь один. Умер он достаточно быстро — когда Гнилец, бросившийся в нападение, превратил несколькими ударами дверь в мелкую труху. Дверь — и человека за ней. Еще один инспектор выжил, но ударом гибкого хлыста, способного рассекать с равной легкостью камень и человеческое тело, ему перебило позвоночник — без возможности восстановления или
Геалаху не было нужды напоминать эту историю — он и без того давно усвоил несколько правил, повышающих вероятность выжить при встрече с Гнильцом, и сейчас спокойно ждал, привалившись спиной к грязной стене и держа в поднятой руке автоматический пистолет.
— Господин Тцуки!
Маану показалось, что за дверью раздался приглушенный звук, что-то вроде слабого шелеста.
— Мы из Социального Бюро. Вы дома? Пожалуйста, откройте чтобы мы могли вручить вам извещение.
Пистолет он, подняв, держал у самого лица, почти касаясь стволом лба. Тяжелый, чуть кисловатый запах оружейной смазки сейчас заслонял все остальные запахи окружающего мира.
— Господин Тцуки!
Долгое ожидание в этой ситуации не имело смысла. Такой подход может сработать против молодого Гнильца, едва миновавшего первую стадию — в их головах остается слишком много человеческого, непереработанного, оттого их действия подчинены человеческим привычкам и человеческой логике. Такие обычно открывают, не успев почувствовать. В большей своей части они не успевают привыкнуть к тем новым ощущениям, которые дает им Гниль.
«Тройки» — хуже. Человеческого в них осталось куда меньше, а чутье, подарок их новой природы, не в пример выше. Говорят, Гнилец, находящийся на третьей стадии, может почувствовать инспектора с расстояния в двадцать метров. Впрочем, на этой стадии он уже должен плохо помнить о том, что такое Контроль…
Маан поймал взгляд Геалаха и молча кивнул.
Геалах запустил руку под плащ и из поясной сумки вынул компактный универсальный «ключ», похожий на небольшой термос с пистолетной рукоятью. Для оружия он выглядел довольно нелепо, даже карикатурно, но это и не было оружием в полном смысле этого слова. Конструкция любого «ключа» примитивна, но часто случается так, что наиболее эффективно именно самое простое устройство. Спусковой механизм, контейнер для вышибного заряда и навинчивающаяся на дульный срез шайба, вмещающая в себе тяжелую двухсотграммовую пулю. Ни прицельных приспособлений, ни ствола как такового — «ключ» не нуждался в дополнительных деталях.
Геалах снял предохранитель и приставил «ключ» к тому месту, где располагался дверной замок. Маан на всякий случай отвернулся в сторону. Он знал, что тяжелая шарообразная пуля имеет специальную конструкцию и при соприкосновении с преградой полностью разрушается, распадаясь на совсем крохотные, не способные повредить человеку рикошетом, осколки. Но все равно каждый раз отворачивался.
— Бах, — зачем-то сказал Геалах.
И выстрелил.
Маан слышал тихий щелчок спускового механизма, и сразу вслед за ним — оглушающий треск, похожий на звук рвущейся материи. В воздухе повис клуб дыма, состоящий из штукатурки и осколков пластика. Не дожидаясь, пока он осядет, Геалах отшвырнул использованный «ключ» и ударил ногой в дверь. Маану сперва показалось, что она выдержит, но та поддалась, с всхлипом распахнувшись внутрь комнаты.