Гниль

Соловьев Константин Сергеевич

— Алло, — сказала трубка знакомым ему голосом.

Маан не ответил.

— Алло. Здравствуй, Маан.

Он хмыкнул. Быстро сработано. Даже очень быстро. Определенно, он недооценил их скорость. И желание найти его.

— Здравствуйте, господин Мунн.

Услышав его голос, Мунн ничуть не удивился. Наоборот, негромко рассмеялся. В его стариковском смехе точно поскрипывали тонкие, тронутые ржавчиной, пружинки. От этого он казался неприятно колючим.

— Очень рад, что ты в порядке. И что выбрался целым оттуда.

— Приятно знать, что вы за меня беспокоились.

— Не

беспокоился. Я знал, что ты окажешься слишком сложен для них всех. Они обломали об тебя зубы. Так и должно было случиться. Глупо надеяться, что стая дворняг сможет одолеть матерого волкодава. Глупо с моей стороны, конечно.

— Вы даже не удивлены, что я способен говорить?

— Не очень. Но я был удивлен, узнав о твоем новом облике.

Маан ощутил выступивший между лопаток пот, кажущийся ледяным даже в холодной сырой ночи. Он давно забыл, что человеческое тело обладает системой потовыделения.

— Быстро.

— Маан, Маан, — Мунн улыбнулся и улыбка эта, не отразившаяся в голосе, скользнула по невидимому проводу, связывающему их, и неприятно резанула его, — У меня сейчас полтысячи человек там, внизу. Инспектора, жандармы, даже армия. Тебя искали с такой тщательностью, с какой не искали ни одно месторождение алмазов или нефтяной пласт. Они перевернули все вверх дном. Прощупали каждую крысиную нору.

— Кажется, слишком поздно, а?

— Поздно, — согласился Мунн, — Но я же говорю с тобой сейчас.

— Как вы узнали?

— Интересно?

— И так догадываюсь.

— Очень просто, Маан. Когда мои инспектора обшарили ту дыру, где ты устроил бойню, и не нашли даже признака Гнильца, кто-то вспомнил о странном раненном, которого эвакуировали одним из первых. Его нашли неподалеку от входа, он был в бессознательном состоянии и почему-то без одежды. Эти обстоятельства ни у кого не вызвали подозрений — люди, заключенные под обвалом в течении многих дней, да еще и в обществе Гнильца, могут основательно повредиться в рассудке. А тот раненый ни в коей мере не был похож на «четверку». Судя по тому, что у него отсутствовала «купированная нулевая», спасатели сочли, что это один из Кулаков. В тот момент, сам понимаешь, никто не пытался установить личность, просто поднимали пострадавших. Я вспомнил про этого странного парня только когда мои люди точно выяснили, что Гнильца в пещере нет. Его почему-то нигде не могли найти. Оказалось, он сбежал из полевого госпиталя. Немного странно для раненого Кулака, да?

— Возможно.

— Когда я узнал о том, что у Геалаха отсутствует его войс-аппарат, исчезли и сомнения.

— Отлично. Действительно, просто отлично. Я впечатлен, господин Мунн. Любой другой при мысли о том, что Гнилец мог стать человеком, только посмеялся бы.

— Господи, Маан, я работаю с Гнилью больше лет, чем ты живешь на этом свете. Даже я знаю не все ее уловки и приемы, но если я чему и научился за все это время, так это тому, что Гниль совершенно непредсказуема. К тому же, мы быстро нашли осколки твоего кокона. После этого я сразу понял, что Гниль решила порадовать нас новым сюрпризом. Только не предполагал,

каким именно. Значит, теперь ты вернул себе прежний вид?

— Да, господин Мунн. И я на поверхности. Понимаете, что это значит?

— Понимаю. Ты думаешь, что ускользнул от нас.

— Я и сделал это. Теперь вы никогда не найдете меня, Муун, даже если все ваши люди будут обшаривать город денно и нощно. Двадцать миллионов человек, а я лишь песчинка среди них. И все ваши инспектора с их прекрасным чутьем бесполезны — у меня теперь нет даже «купированной нулевой», я невидим для них. Я полностью излечился. Гниль забрала все свои подарки. Она закончила со мной.

— Ты всегда был излишне самонадеян, даже когда я взял тебя совсем мальцом, — Мунн вздохнул, — Хотя, не буду спорить, ты порядком усложнил мне задачу. Искать тебя в человеческом обличье будет куда сложнее. Ты ведь тертый парень, мой Маан, ты отлично знаешь методы и Контроля и жандармерии, ты, конечно, сможешь затеряться в каких-нибудь трущобах, или среди тех же деклассированных…

— Я был вашим учеником, господин Мунн.

— Спасибо за комплимент, — Мунн и в самом деле был доволен. Его голос не был похож на голос человека, проигравшего партию. Впрочем, Маан никогда не слышал Мунна расстроенным. Тот никогда не проигрывал прежде. — Но, как ты понимаешь, наше… кхм… дело вовсе не закончено.

— Я чист, — сказал Маан и сам удивился тому, как это прозвучало, — Я больше не Гнилец. Я даже не инспектор Контроля. Я человек, на сто проклятых процентов. Какой вам толк с меня теперь?

— Зачем притворяться теперь, Маан? — кажется, Мунн скривился. В его голосе звучала легкая укоризна, как у благодушного старика, расстроенного мелкой шалостью любимого внука, — Ты же сам понимаешь, что твоя ценность увеличилась многократно. Ты — единственная «пятерка» на всю планету. Может быть, единственная пятая стадия за миллионы лет. Ты думал об этом?

— Я человек.

— Вовсе нет. Если Гниль покопалась в тебе, она не могла не оставить следов. Да, вполне вероятно, что внешне ты чист. Может быть, даже самый изощренный тест не выявит следов Гнили в твоей крови. Но это не та гостья, которая уходит молча, уж тебе бы следовало это знать. Что-то осталось в тебе. Может, глубоко. Может, где-нибудь в костном мозге или гипоталамусе. Но осталось. И ты отдашь это мне, парень.

— Неуловимый секрет Гнили? Который расскажет вам об ее сущности? — Маан не смог сдержать улыбки, такая страсть прорезалась в голосе Мунна в этот момент.

— Может, и секрет. А может, мы и вовсе ничего не найдем. Я уже говорил тебе, работая с Гнилью, я прежде всего научился ничему не удивляться. Я знаю лишь одно — мы не можем упустить такой шанс. Мы не можем упустить тебя, Маан. Ты нужен не просто мне или Контролю, ты нужен этой планете и миллионам ее жителей. Весь, с потрохами. Твое тело, твои внутренности, твои мысли — весь ты. Целиком. Ты слишком вкусный кусок чтобы я мог позволить себе упустить тебя.

— Я ожидал этого, Мунн. Как вы понимаете, у меня другие планы. И ваша лаборатория не является их частью.