Гнёзда Химер

Фрай Макс

Тут все Вурундшундба дружно заржали.

«Очень смешно!» — ядовито подумал я.

Но потом до меня дошло, что этот неприветливый дядя только что твердо пообещал не бросать меня на произвол судьбы. На большее я и рассчитывать не смел!

— А когда мы отправимся в путь? Можно сегодня? — с надеждой спросил я.

Хотел я этого или нет, а заявление Вурундшундба, что в моем распоряжении осталось всего двести двенадцать дней, потрясло меня до глубины души, так что в моей бедной голове сразу же заработал своего рода счетчик.

Завтра их останется всего двести одиннадцать — это я понимал очень хорошо, с математикой у меня всегда было в порядке!..

— Вот это правильно, — одобрил он. — Ты уже понял, что время — это сокровище, которое всегда уплывает из рук. Вообще-то такие вещи следует усваивать с детства, но лучше поздно, чем никогда! Не дергайся, мы отправимся в путь не просто сегодня, а прямо сейчас. Ступай за своим драгоценным одеялом: оно тебе еще пригодится.

Я пулей влетел в каменное сооружение, приютившее меня на целые сутки, схватил одеяло и сумку Альвианты. Она уже опустела и была мне не слишком нужна, просто мне показалось, что хозяин помещения будет очень недоволен, если я оставлю на его полу хоть какие-то следы своего пребывания.

Через несколько секунд я вернулся, победоносно размахивая своим багажом. К моему величайшему удивлению, Мараха Вурундшундба уже успели куда-то подеваться. Остался только тот дядя со сросшимися бровями, который собирался стать моим проводником.

— А где остальные? — растерянно спросил я.

— А зачем они тебе?

— Просто… Ну, надо же попрощаться! — объяснил я.

— С чего ты взял, что должен прощаться с людьми, которым нет до тебя никакого дела? — удивился он. — Им недосуг, знаешь ли…

— Ладно, как скажешь. Я всего лишь хотел быть вежливым.

Я снова почувствовал себя обиженным и ничего не мог с этим поделать.

— Не занимайся пустяками, — дружелюбно посоветовал Вурундшундба. — У тебя сейчас есть одна цель: удрать домой, чем скорее, тем лучше. Подумай: если бы ты вежливо попрощался с моими товарищами, это приблизило бы тебя к цели?

— Нет, конечно, — я невольно улыбнулся.

— Тогда чего топчешься с постной рожей? Пошли.

Он стремительно зашагал куда-то влево, через густые заросли высокой травы, мимо причудливых каменных сооружений, каждое из которых при ближайшем рассмотрении оказалось не похожим на прочие.

Через полчаса мы миновали последнее из строений и оказались в лесу. На землю быстро спускалась ночь. Вскоре после того, как мы зашли в лес, стало совсем темно. Теперь я совсем не мог разглядеть своего спутника: его и при дневном-то свете было едва видно, со всей этой маскировочной растительностью на балахоне! Но это было не обязательно: я и без того все время ощущал его присутствие. Друзья моей юности, мистики-любители, непременно заявили бы, что у этого дяди «тяжелая аура» — как, впрочем, у всех его соплеменников…

— Слушай, а ты — тот, кто встретил меня на краю леса? —

осторожно спросил я. — Было темно, я ничего толком не разглядел… И ведь мы так и не познакомились!

— Нет, я никак не мог встретить тебя на краю леса: я уже триста с лишним дней не сторожил Тропу, — равнодушно откликнулся голос из темноты. Потом он недоуменно переспросил: — А почему ты говоришь: «не познакомились»? Я видел тебя, ты — меня, мы даже довольно долго разговаривали — не далее, как сегодня днем. Чего ж еще?

— Но я до сих пор не знаю, как тебя зовут, — объяснил я. — Если не хочешь называть свое имя, скажи, как я должен к тебе обращаться…

— А, имя… — протянул он. — Понятно. Но у нас нет имен. Мы такими глупостями не занимаемся! — гордо добавил он — прямо как пятиклассница, которой впервые предложили поцеловаться!

— Нет имен? — Я почти не удивился, благо уже уяснил, что эти Вурундшундба — ребята с закидонами, от них чего угодно можно ожидать!

— Мы — Мараха Вурундшундба, — с пафосом сказал мой спутник. — В свое время, когда этот фантазер Шапитук носился по всем материкам и раздавал имена людям Мараха, мы отказались от такого излишества. Мы вообще не любим излишеств.

— Да, я заметил, — невольно улыбнулся я, вспомнив дом, в котором провел ночь. — Ладно, с именами мне более-менее понятно: без них действительно можно обойтись. А вам не бывает холодно? И никогда не хочется есть или спать?

— Как это — «не хочется есть или спать»? — снова удивился он. — Ну уж нет, мы же все-таки люди… С чего тебе такие глупости в голову лезут?

— Но я не увидел ни посуды, ни постельных принадлежностей в том доме, где спал, — объяснил я.

— Ну и что? — усмехнулся он. — Когда нам нужны какие-то вещи, они у нас появляются, когда необходимость в них пропадает, они исчезают, чего тут непонятного?

— Появляются и исчезают? — удивился я. — Значит, если сейчас ты захочешь есть…

— У меня будет столько еды, сколько мне требуется, — подтвердил он. — А если мне приспичит поесть с драгоценного блюда, у меня будет это блюдо. А когда я закончу есть, его не станет: зачем мне лишний хлам?

— Здорово! — искренне сказал я. — Мне бы так научиться!

— Ты-то как раз вполне можешь этому научиться со временем, — совершенно серьезно сказал он. — Нужно только, чтобы оно у тебя было, это самое время!

— Думаешь, я бы смог научиться? — опешил я.

— Да, ты легко всему учишься, — равнодушно подтвердил он. — Именно поэтому ты такой избалованный. Ходишь, ноешь, что утратил свое распрекрасное могущество, а сам почти не пытался это исправить. Я уже говорил тебе, что это глупо, могу еще раз повторить.

— Я уже понял, что это было глупо, — вздохнул я. — Но что толку кусать локти! Я же не могу вернуться в прошлое и начать вести себя иначе…

— Верно, не можешь, — согласился он. И одобрительно заметил: — Хорошо, что ты это понимаешь!