Гнев Льва
Шрифт:
Разрабатывая план, никто не посоветовался с Уитли. И в лодку ее затащили насильно.
Дрю находился где-то на берегу, в смертельной опасности. Основой их дружбы была взаимовыручка, и Уитли не могла бросить его одного, что бы ни произошло между ними прошлым вечером. Так что при первой же возможности она выпрыгнула из лодки и уплыла назад, к берегу, не обращая внимания на крики следопытов у себя за спиной.
Она возвратилась на Сэддлерс Роу, пробираясь сквозь густой туман. Никаких следов Дрю и ее погибших товарищей Уитли не нашла. Враги тоже исчезли, улица была пустынной и тихой, единственным напоминанием о недавнем бое были дворники, подметавшие
Единственное, что она знала наверняка, – ей необходимо скрыться. Найти место, где ее никто не заметит, было невозможно – Уитли не желала вновь стать приманкой. Город отпадал, пригородные трущобы тоже: там ее уже видели, когда она въезжала в Кейп Гала. И Уитли бежала, бежала в промокшей до нитки одежде, постоянно оглядываясь назад – посмотреть, не гонятся ли за ней, все дальше от городских ворот. Сейчас она была уже в глубине трущоб. Между хижинами и палатками горели костры, люди забивались под брезент, ища укрытия от дождя.
Постоянно оглядываясь назад, Уитли – что, в общем-то, и неудивительно – налетела головой на какого-то мужчину. Гораздо больше ее удивило то, с какой силой тот схватил ее запястья. Уитли дернулась, пытаясь освободиться, и подняла голову, чтобы посмотреть на загородившего ей путь человека. Он был высоким, под два метра, с продубленной ветрами кожей и длинными черными волосами.
Лицо мужчины оставалось бесстрастным, а его хватка – по-прежнему железной. Уитли пнула незнакомца ногой – тот отстранил ее на расстояние вытянутой руки. Он быстро скрутил девушку-следопыта одной рукой, засунув ее под мышку, словно скатанный ковер, другой заткнул ей рот и потащил через лагерь – Уитли стала его пленницей.
Так они шли пару минут – мужчина не обращал внимания на рывки Уитли, ее пинки и сдавленное мычание. Окружающие люди тоже не обращали на них особого внимания. Некоторые из них кивали высокому мужчине и, казалось, совершенно не удивлялись тому, что он тащит куда-то сопротивляющуюся девушку. Этот человек явно был им знаком, только Уитли не могла понять, как они к нему относятся – с уважением или страхом.
Вскоре они достигли окраины трущоб, места, где поселение подходило к заболоченному берегу реки Степпен. В воздухе звенели тучи насекомых, по сравнению с самыми крупными из них кровососы из Брекенхольма казались просто букашками. Мужчина молча подтащил Уитли к шатру из звериных шкур, установленному у самого края болот, откинул край полога и, согнувшись, залез внутрь вместе со своей пленницей. Оказавшись внутри шатра, он поставил девушку на землю и отодвинулся назад, к выходу, оставив испуганную Уитли стоять в одиночестве.
Внутри шатра пахло плесенью – очевидно, шкуры, из которых он был сделан, не были продубленными. В шатре дымилась плошка с ладаном, но его аромат не мог перебить тяжелый затхлый запах шкур. В глубине лежали толстые овечьи шкуры – постель, а в центре, внутри выложенного из камней круга, горел костерок, над которым на вертеле висел медный котелок. Жидкость в котелке булькала и парила, когда ее помешивала деревянной ложкой старуха, сидевшая скрестив ноги рядом с огнем на овечьих шкурах.
– Садись, девочка, – сказала старуха сухим надтреснутым голосом и похлопала ладонью по полу рядом с собой. Таких старых людей Уитли еще никогда не встречала. Женщина была маленькой, высохшей, сгорбленной, с закутанным какой-то пестрой тряпицей горлом.
Уитли оглянулась через плечо – высокий мужчина не ушел.
– Не бойся Рольфа, он не кусается. Прости, если он показался тебе слишком грубым. Мой дорогой друг немой, понимаешь? – Она для убедительности постучала костлявым пальцем себя по горлу. – Ни слова не может сказать, бедняга.
Высокий мужчина – Рольф – мрачно кивнул Уитли так, словно приносил свои извинения. Сердце Уитли бешено стучало. Ощущение опасности не проходило.
– Садись, пожалуйста. Я настаиваю.
Уитли неохотно присела, но не рядом со старухой, а по другую сторону котелка, и настороженно осмотрелась вокруг. Она уже искала для себя пути к бегству.
– Недолго ты задержалась в Кейп Гала, деточка. Тебе не понравился прием, который вам оказали лорды-кони?
Уитли почувствовала, как свело ее желудок. Откуда старуха знает обо всем, что случилось?
– У меня повсюду есть друзья, девочка, – сказала старуха, словно прочитав мысли Уитли. – Люди в трущобах внимательно следят за всем, что происходит. Некоторые умудряются незаметно входить и выходить через городские ворота. Это легче всего сделать, когда смешаешься с большой группой военных. Скажи, где твои товарищи?
Уитли не ответила. Старая карга прекратила помешивать в котелке и молитвенно сложила руки.
– Я не хочу пугать тебя, дитя. Как ни трудно тебе в это поверить, но тебе не стоит опасаться нас. Мы не враги. И мы не слепы и не глухи, чтобы не замечать приезда и отъезда Верлордов.
– Вы знаете Верлордов, которые приезжают? – спросила Уитли, предпочитая сама начать задавать вопросы.
– Попей, девочка.
Старуха блеснула своими глазами-бусинками, взяла две чашки, наполнила их бульоном из котелка, протянула одну из них Уитли, а затем с удовольствием принялась прихлебывать из своей посудины. Уитли понюхала чашку и тоже сделала глоток. Это оказался мясной бульон. Как же она, оказывается, проголодалась! Девушка еще раз глотнула из чашки, утерла рот все еще мокрым рукавом.
– Ты простудишься и умрешь в этой мокрой одежде. Рольф, принеси из сундука плащ.
Высокий мужчина вышел из шатра. Уитли посмотрела в просвет, показавшийся за откинутым пологом. Она разрывалась между желанием броситься на свободу и утолить голод. Старуха вновь прочитала ее мысли.
– Допей бульон, детка, а потом решай, стоит ли тебе бежать, – прошамкала она.
Уитли впервые со вчерашнего завтрака попало в рот что-то горячее. Интересно, который час? Наверное, раннее утро. Что сталось с Дрю?
Как они могли расстаться, так и не объяснившись? Уитли надеялась на то, что он остался жив. А что с ее братом, Броганом? И почему эту старую женщину так живо интересует она сама и ее друзья?
– Кто вы? – спросила Уитли, прежде чем сделать очередной глоток.
– У меня много имен, – ответила сгорбленная старуха. Она сухо прокашлялась и продолжила: – Ты можешь называть меня Баба Карга.
О Бабах Уитли уже слышала раньше – так называли мудрых женщин в цыганских общинах на севере. В детстве у нее была няня-цыганка, которой безоговорочно доверяли родители Уитли. Няню звали Роза, и она приучила Уитли уважать старших. Девушка на всю жизнь запомнила уроки Розы и теперь по-новому посмотрела на сидевшую перед ней старую женщину.