Гнев Льва

Джоблинг Кертис

Ливень все усиливался, он уже прогнал почти всех путешественников с дороги, заставил их искать укрытие. Отдохнувшие лошади споро бежали вперед, понукаемые всадниками, чувствовавшими, что те, кого они преследуют, уже совсем рядом. Теперь у Лукаса и Ванкаскана есть фургон, а разве может фургон соперничать в скорости с хорошим, отдохнувшим рысаком? Ясное дело, не может. Дрю и Уитли ненадолго остановились в полдень в том месте, где Талстафф Роуд пересекала реку Кинмур. Напились свежей воды, напоили лошадей, наполнили бурдюки

и готовились двинуться дальше – дождь по-прежнему барабанил по их зеленым дорожным плащам с поднятыми капюшонами.

– Удобнее было бы догонять их на лодке, – недовольно бурчал Дрю. – Никогда не видел такого чертова дождя.

– Постараемся сегодня на ночь найти укрытие, в котором есть огонь, – сказала Уитли. – Просушим нашу одежду.

– Да нет, я не жалуюсь. С радостью готов терпеть дождь, наводнение, любую непогоду, лишь бы убраться из города.

Уитли заткнула бурдюк, внимательно посмотрела на Дрю, а затем улыбнулась – ко лбу над глазом у нее прилип мокрый локон.

– Сбегаешь, да?

Дрю отрицательно покачал головой.

– Не сбегаю, а бегу вслед за Гретхен. Это разные вещи.

– Не надо, не прикидывайся, я на твоей стороне. Да, мы хотим найти нашу подругу и доставить ее в целости и сохранности домой. Но это же для тебя не все – скажем так, не совсем все.

Дрю был искренне удивлен замечаниями Уитли и покосился на нее сквозь дождь.

– Здесь, за городом, ты стал совершенно другим, – продолжила Уитли. – Такое впечатление, что ты сбросил непомерный груз. Вернулся в знакомую обстановку.

Дрю повел плечами, закупорил свой бурдюк.

– Да, здесь я в своей стихии. Здесь все знакомо: Холодное побережье, река Кинмур. Мы с тобой оба чувствуем себя не в своей тарелке в Хайклиффе.

– Но ты должен привыкать, Дрю, ведь ты – будущий король Вестланда.

– У меня на первом месте друзья – ты, Гретхен, Гектор.

– Но ты нужен всей Лиссии, всему ее народу.

– Сейчас ты говоришь точь-в-точь как твой отец, – раздраженно буркнул Дрю.

– Не придирайся, – рассмеялась Уитли. – И не морочь мне голову. Я понимаю, что ты не мог оставаться в Хайклиффе, когда кто-то похитил девушку, которую ты любишь.

Дрю хотелось кое-что заметить по поводу слова «любишь», но он не воспользовался случаем, а Уитли между тем продолжала:

– Но вот мы найдем ее и, будем надеяться, освободим – что дальше? Ты возвратишься в Хайклифф вместе с нами? Ответь честно, Дрю. Мне ты можешь сказать все как есть.

Она снова улыбалась, на выбившихся наружу локонах блестели дождевые капельки. Дрю подумал немного, а затем ответил:

– Если честно, сам не знаю.

Уитли рассмеялась, а Дрю вскинул руку, привлекая ее внимание.

– Я не собираюсь лгать тебе, Уитли. Просто меня об этом никто еще не спрашивал. – Он повел руками по сторонам. – Да, я по-прежнему чувствую себя парнем с Холодного побережья.

Меня заставили измениться, стать совсем другим – причем так поспешно, что у меня в голове все перевернулось. Что странного в том, что я не хочу быть королем? Что хочу вместо этого вернуться к своим корням?

– Но твои корни-то здесь, – она ткнула Дрю пальцем в мокрый плащ, целясь ему в сердце. – Ты Волк, Дрю, и от этого никуда не деться. А я Медведица. Такова наша судьба. Мы оборотни, Верлорды, и мы рождены, чтобы править.

– Ты, кажется, не поняла, – произнес он, делая шаг к своей лошади.

– Погоди, – сказала Уитли, ухватила Дрю за плащ, потянула назад и сердито продолжила: – Я понимаю тебя лучше, чем кто-либо, Дрю. Мне тоже хотелось бы сбежать – точнее, избежать судьбы придворной леди из Брекенхольма. Да, я расхаживаю в наряде следопыта из Лесной Стражи, но кого на самом деле я пытаюсь обмануть? Когда настанет время, меня выдадут замуж, хочу я того или нет. Выдадут из политических соображений, чтобы укрепить связи между двумя домами Верлордов. Такова моя судьба. Разница между нами лишь в том, что у меня было намного больше времени, чтобы свыкнуться со своим предназначением.

Она грустно улыбнулась, и Дрю понимающе кивнул. Наверное, будущий король выглядел сейчас очень несчастным, потому что Уитли шагнула вперед и обняла его. Дрю сжался. Его дыхание вдруг стало прерывистым, сердце бешено забилось в груди. Заметила ли это Уитли? Наверное, да, недаром же она была следопытом. Оба они неожиданно почувствовали какую-то неловкость и поспешили разорвать объятия, неуклюже улыбаясь друг другу.

– Пожалуй, нужно двигаться дальше, – сказала Уитли, лихо вскакивая на спину Ченсеру.

– Да, – кивнул Дрю, тщетно пытаясь подобрать нужные слова и также забираясь в седло.

До самого вечера они ехали молча, погрузившись каждый в свои мысли. Когда на небе уже замерцали первые звезды, всадники свернули наконец с дороги и направились к небольшой рощице, видневшейся неподалеку на востоке. Кроны деревьев надежно прикрывали от дождя и путников, и лошадей, которых Уитли повела привязывать на ночь.

– Хочешь, я пойду поищу хвороста? – спросил Дрю и тут же мысленно обругал себя за то, что разговаривает как ребенок.

Уитли кивнула, глядя поверх седла Ченсера.

– Если сможешь найти что-нибудь достаточно сухое, чтобы сжечь его. Хорошо бы, ведь мы промокли до нитки. Костер, конечно, может привлечь внимание, но уж лучше это, чем умереть от воспаления легких – а мы его заработаем, если проведем всю ночь в мокрой одежде.

Дрю моментально сорвался с места, он был счастлив хоть ненадолго остаться в одиночестве. У него из головы не шел тот случай сегодня днем, когда они обнялись с Уитли. Она была его другом, и Дрю совершенно не желал, чтобы его отношение к Уитли каким-то образом изменилось.