Гнёт Луны
Шрифт:
“Доброе утро, Пинки”
Ил отправила короткое “извращенцы” и прижала телефон экраном вниз к матрасу. Ответ пришел незамедлительно. Фотография голого напряженного торса Феликса встряхнули Ил стыдливым визгом, и девушка накрыла голову одеялом. Смущение, любопытство и легкое возбуждение вскружило Ил безрассудством, и она написала: “И все?”.
Когда на экране высветился пугающий вздыбленный член в переплетении синих вен с багровой головкой и кулаком у крупных яичек, Ил охнула и уткнулась лицом в подушку. Щеки горели
“Твоя очередь, Пинки”
Ил покусала губы, одним глазком рассматривая фотографию мужского достоинства и раздумывала над дилеммой — а стоит ли поддерживать шалости с Феликсом. Чертенок на ее плече проголосовал за, а ангелочек жутко покраснел и промолчал. Поэтому девушка щелкнула голую грудь с торчащими розовым сосками и решительно, крепко зажмурившись, отправила снимок Феликсу.
Пятиминутное молчание в эфире, искусанные губы, мокрое пятно на кровати и, наконец, долгожданный ответ — фотография с кулаком на влажной и блестящей головке и белыми густыми каплями, стекающими по пальцам. Непристойный снимок с мужским достоинством и запачканной рукой был одновременно отвратительным и извращенно-чувственным.
Ил скользнула пальчиками к промежности и через несколько рваных движений глухо застонала под спазмом мышц внизу живота. Она закусила подушку и медленно выдохнула.
Стук в дверь, и в комнату заглянула Соня, которая с улыбкой оповестила, что готов завтрак, а затем подошла к кровати села на краешек матраса. Она печально посмотрела на Илону:
— Прости меня, но Томас…
— Томас отрастил охрененную бороду, — хохотнула Ил. — Не буду спорить, в такую бороду можно влюбиться с первого взгляда.
— Как ты думаешь, Белла одобрит наши отношения?
— Я не думаю, что Томас будет с ней советоваться, с кем ему жить и строить семью, — девушка зевнула и натянула штаны. — Да и Белла раз не высказала свое фи при первой встрече, то ты ей понравилась.
Соня с улыбкой покинула Ил, которая еще пять минут посидела на кровати и решила, что и не любила вовсе Соню, и на душе стало легко и спокойно. Они смогут быть хорошими подругами.
На завтраке коварный Феликс совсем не подавал вида, что поутру отправил Ил гнусные фотографии и спустил в кулачок. Мужчина был спокоен, улыбчив и общителен. Пока Ил искала в его жестах, глазах и словах хоть какую-то неловкость, которую испытывала сама, упустила нить разговора между ним и Томасом. Ричард тем временем торопливо заклацал по смартфону. Через несколько секунд телефон Ил в кармане мятых штанов требовательно завибрировал.
“Прекрати пялиться на моего мужа. Это неприлично.”
И вдогонку отправил свой член, перевязанный атласным бантиком. Ил поперхнулась яичницей и спрятала телефон под удивленными взглядами присутствующих в карман. Ричард даже не покраснел — он уже успел вытереть рот и подбородок Фериилу, подлить сыну в стакан молока и поправить на его груди салфетку.
Ил почувствовала себя нашкодившей
— У тебя все в порядке, Пинки?
— Да, — Ил потупила глазки на яичницу с сосисками и жутко покраснела от изучающего взора оборотня. — Все в порядке.
— Ри себя прилично ведет? — уточнил Томас.
— Что за вопросы? — цокнул Ричард.
— Фериил рассказал про ваши поцелуи, — мужчина нахмурился.
— Да, прямо в губы, — пробурчал с набитым ртом мальчик. — И еще вас подговаривала поцеловать тетю Соню. Тетя Пинки подглядывала за вами в окно и сказала, что взрослые всегда целуются.
Вдова бросила быстрый и стыдливый взгляд на пунцовую, как вишенка, Илону, и Томас сдавленно выдохнул. То ли от гнева, то ли от смущения.
— Сына, некоторые вещи не стоит обсуждать с дядей Томми, — Феликс глотнул кофе.
— Вы опять за старое? — Томас сердито посмотрел на Ричарда. — Серьезно, Ри? Тебе в прошлый не хватило истерик?
— Господи, Томми, — парень закатил глаза. — Мы с Пинки просто хорошие друзья.
— Друзья тоже целуются в губы? — Фериил раскусил сосиски и с любопытством посмотрел на Ричарда. — Вы с папой тоже друзья?
— В том числе, — Феликс хохотнул. — Но мы с твоим папой прежде всего любим друг друга.
— То есть друзей не любят? — пискнул один из сыновей Сони.
— Любят, но иначе, — Феликс потер бровь.
— А в чем разница? — Фериил прожевал кусок сосиски и шумно сглотнул.
— Когда подрастешь, поймешь, — Ричард потискал сына за щечку.
Ил опрокинула в себя кофе, чтобы скрыть неловкость и поднялась из-за стола. Томас сощурился на Ил, и она буркнула:
— Мне надо покурить.
— Курить вредно, — недовольно отозвался Фериил.
Томас подхватил тему вредных привычек, и Ил выскочила из столовой. Во дворе она за несколько прыжков оказалась на кирпичном заборе и разлеглась на нем, свесив ноги.
— Ричард, конечно, идиот, — послышался голос Томаса снизу, — но я бы не хотел, чтобы ты сделала ему опять больно.
— Томми, он взрослый мужик, — Ил вдохнула в затянутое тучами небо дым. — Семейный мужик с ребенком.
— Вот именно, семейный! — рявкнул оборотень. — А ты разгульная девка, которая в свое время убежала от ответственности.
— Да что-то как-то неудачно убежала, — Ил скривилась, затягиваясь дымом.
— Оставь Ричарда и Феликса в покое! — прошипел Томас.
Ил выкинула бычок, села и свесила ноги с забора. Она всмотрелась в рассерженное лицо Томаса и хохотнула:
— Как ловко ты всю вину скинул на меня, — девушка закатала рукава толстовки и ощерилась. — Я, кстати, свободная тетка, без семьи и обязательств. Я никому не давала клятву в верности и любви под алтарем.
— Свали в закат! — Томас сверкнул глазами. — Я серьезно!