Гнёт Луны
Шрифт:
— Волки выбежали из ниоткуда! — заплакала Ил. — А за ними собаки. А потом… Потом… О, Господи! Было так страшно!
Мужчины покачали головами, закинули псов и волков в фургон, и Ил предложила им по чашечке кофе и сладкой булочке, но живодеры в форме отказались. Когда их грязная машина скрылась за углом, девушка угрюмо перекатилась с пяток на носок и спрятала руки в карманах.
Неудачно она переехала. Другие городки, в которых она задерживалась не больше чем на шесть месяцев, были тихими и не примечательными, а тут, оказывается, прижились оборотни.
Она достала визитку, которую ей вручил на днях Рэкс, и нахмурилась. Логово Горана находилось в центре города, в районе стрип клубов, баров и других увеселительных заведений. Злачное местечко.
Такси домчало Ил до небольшого ночного клуба, и она решительно покинула машину. Тесная улочка, мощенная черной брусчаткой, полнилась пьяными людьми. Несколько пар горящих глаз уставились на девушку, и она размяла в карманах пальцы. Среди смертных притаились хищники. Она устало посмотрела на девицу с миндалевидным разрезом глаз и молча одобрила ее короткое красное платье, которое выгодно подчеркивало все ее прелести.
— Я к Горану, — она протянула визитку охраннику на входе. — Он позвал меня в гости. Вот я и пришла.
— Где Рэкс? — бугай вгляделся в ее глаза.
— Не знаю, — Ил пожала плечами. — Это тот с плешивой головой?
— Это мой брат, — рыкнул мужчина.
— Нет, не видела.
Ил проскользнула в темный коридорчик и устремилась на звуки громкой музыки. Она столько лет скиталась по стране не для того, чтобы какой-то жалкий волк диктовал ей свои правила. Она сама стала злобной и бездомной собакой без семьи и друзей. Безрадостные дни, дерьмовая работа и одиночество превратило ее мрачную суку и отравили душу осознанием, что такая жизнь ей весьма по вкусу. Она жила без оглядки на других и не стремилась лепить из себя милую и хорошую девочку, которой бы гордились родители.
Она замерла среди танцующих и дрыгающихся людей в ярких вспышках света и подняла голову. На втором этаже, в вип-ложе, на мягком диване сидел крупный мужчина с рябым лицом. К нему жались две красотки и копошились в его ширинке. Оборотень глядел прямо на Ил и щурил оранжевые глаза.
Ил зевнула и зашагала к охраннику, который стоял у стальной лестницы. Под его мрачным взглядом она поднялась к Горану и села на ужасно неудобное и глубокое кресло:
— Отвратительная музыка, — крикнула она и цокнула. — Я бы сменила диджея. Слишком бьет по мозгам.
Горан согнал девиц и подался к Ил. Неожиданно он вскинул руку к ее горлу, и девушка с рыком перехватила широкое запястье.
— Ты не изгнанница. Чьей стаи будешь?
— Великая Мать Одинока, — прошипела Ил, и ее рука покрылась мерцающей шерстью. — И дочь ее тоже. Ни стаи, ни семьи.
Под визги, что утонули в громкой музыке, она кинулась на Горана, который за прожитые годы среди немощных людей и безоговорочного подчинения, ослаб. Оборотень не подпитывал зверя внутри себя охотой и жрал стейки из мраморной говядины, когда Ил каждый
Она вжала правую ладонь в рыхлое лицо Горана, вдаливая голову в спинку дивана и сомкнула челюсти на щетинистом горле. Мужчина под Ил успел обратиться лишь в плоскомордую гориллу, в чей разинутый рот проскользнул безымянный палец Илоны.
Горан с рыком хрустнул безобразными челюстями, отсекая тупыми резцами две фаланги безумной гостьи, и та в ответ дернула головой, разрывая его хрящи и мышцы на шее.
Ребята, которые привыкли к слепому повиновению и лизоблюдству, никогда не готовы к внезапным и агрессивным нападениям. Горан не видел в Ил оборотня, возрожденного из бестелесного духа. Он воспринял ее как очередную слабую суку. Зря. Одиночки всегда непредсказуемы.
Ил выдрала кадык вместе гортанью и ошметками мышц и с урчанием проглотила горькую плоть. Горан завалился набок уродливым недочеловеком с искаженным метаморфозой лицом, что напоминало морду лысого мопса. Ил заглянула в его пасть и не отыскала в ней своего пальца.
— Раз так, то я тоже кое-что у тебя заберу.
Ил резко и уверенно ударила окровавленным кулаком по его левому верхнему клыку, который с хрустом выпал из пазухи и приземлился на диванную подушку. Она кончиками пальцев подхватил трофей и спрятал в карман.
— Что? — Ил недоуменно посмотрела на дрожащих в углу девиц в мини-юбках. — Он первый начал.
Она поднялась на лапы, скидывая с них неудобные кроссовки, и подошла к перилам. Девушка оперлась руками о стальные поручни и завыла. Ее зов скользнул между волнами ревущей музыки, и к ней обернулось несколько танцующих и выпивающих у барной стойки оборотней и испуганный охранник, который проворонил пару роковых минут. В горящих глазах чудовищ промелькнуло недоумение и страх. Густые капли крови сорвались с раненого пальца Ил и устремились вниз на темный кафель. Наверное, она выглядела очень нелепо — мохнатое чудовище с окровавленной пастью в спортивном костюме.
Ил медленно прошла к лестнице, обращаясь в человека, спустилась в зал, остановилась перед охранником и поправила его галстук. Она похлопала его по плечу и зашагала к выходу, расталкивая танцующих людей. Холодные взгляды оборотней прожигали ее спину, тихое поскуливание недоумевало и вопрошало, что же произошло. На улице Ил ощерилась кровавой улыбкой уроду, что отвечал за фейсконтроль, и вздохнула:
— Я тебя обманула. Я видела Рэкса. Думаю, что его сегодня сожгут вместе с другими двумя твоими братьями и бродячими псами. Сожалею.
Она зашлепала босыми ногами по брусчатке мимо пьяных людей и скрывающихся среди них оборотней к переулку. С тихими свистом она растворилась во тьме. Как она и предполагала, за ней кинулись самые верные Горану прихлебатели. Четыре оборотня нагнали ее у небольшого сквера, который кишел бродячими и сорвавшимися с цепи собаками. Ведомые волей Ил они окружили рычащих оборотней. Слушая крики, визги ослепленных чужой яростью собак, девушка вновь позвонила в полицию и закричала: