Гнёт Луны
Шрифт:
Родители вежливо и нерешительно обмолвились, что, возможно, печальную доченьку отвлечет какое-нибудь хобби или работа на полставки. Ил и сама понимала, что жутко обнаглела. Не будут же они кормить, поить и обхаживать взрослую дочуру годами. Кризис самоопределения пережит — ее не беспокоили случайные метаморфозы, и она смирилась с тем, что быть ей оборотнем до самой ее смерти. А вот любовные метания от ненависти до слепой тоски — это уже не проблема ее родителей. Они сделали все, что было в их силах. Они приняли ее, обогрели и помогли понять, что не шерсть
Ил созвонилась с Марго и несмело спросила, свободна ли ее квартира. Старушка ответила, что свободна, ведь кое-кто из ее жутких друзей с желтыми и пустыми глазами оплатил аренду за несколько месяцев. Девушка хотела разразиться громкими возмущениями, но проглотила язык. Она в бедственном положении и готова принять с благодарностью широкий жест Феликса. Он не обеднеет. И должен ей за то, что превратил ее жизнь в самый настоящий ад.
— Когда ждать? — строго спросила Марго.
— Завтра.
Родители, конечно, для приличия поохали и паахали, но все же отпустили Ил. Они всплакнули на пороге, крепко обняли дочу, взяли с нее слово отзваниваться каждый день, и девушка зашагала к автовокзалу, попутно прощаясь и с милыми песиками, которые стали для нее ненадолго самой настоящей стаей.
Она навестила Бруно. Парень пообещал, что обязательно заглянет к ней в гости и поделился новостью, что к нему захаживает старушка, с чьим духом умершего мужа он якобы ведет долгие беседы.
— Медиум, шаман, — махнул Бруно рукой на скромное замечание подруги, — какая разница? Главное — старуха потом веселая уходит.
В автобусе, что мчал по шоссе прочь из родного поселка, она поплакала. Но светлой печалью ее накрывало каждый раз, когда она уезжала из отчего дома, поэтому она всласть проревелась под грустную музыку в наушниках.
У подъезда с объятиями и слезами ее встретила Марго. Старушка обрадовалась замученной после дороги Ил, как родной внучке. После расспросов о том, как поживают ее родители, она тут же пожаловалась на проказливых детишек, которые разрисовали лифт.
— Опять перекрасилась? — фыркнула она, касаясь серебристых волос на макушке девушки. — Сколько можно, моя милая? Ты же уже не подросток, а женщина!
У клумбы с цветущими красными пионами со шлангом в руках стоял тихий и настороженный Ричард. Он с широко-раскрытыми глазами смотрел на Ил и боялся дышать, чтобы не спугнуть ее слабую улыбку с лица.
— Пинки… — прошептал он и бросил шланг в сторону.
Через секунду он сгреб ее в охапку, несдержанно и громко целуя в ухо. Вместо раздражения Ил почувствовала радость, что дурной волчок жив и здоров. Она уже остыла и не злилась на Ричарда, а его объятия отвлекли от тоски по дому.
— Нет, не Пинки, — юноша отпрянул и посмотрел на ее волосы. — И как мне тебя называть?
— По
Оборотень выхватил из ее рук чемодан и довольный затащил его в фойе подъезда. Девушка оглянулась с немым вопросом на Марго, которая пожала плечами:
— Мехмет отказался прогонять мальчишку. Сказал, что он и сам в юности страдал от неразделенной любви.
— Может и Мехмет тоже волчара? — Ил нахмурилась.
— Нет, — Марго отмахнулась. — Среди людей тоже встречаются очень привязчивые дурачки.
Девушка с тихим осуждением вздохнула и поплелась за Ричардом, который с восторгом и нежностью оборачивался на нее и широко улыбался.
— Я знал, что ты вернешься, — прошептал он, когда девушка открыла дверь квартиры. — Я ждал и верил.
Ил молча остановилась на пороге и принюхалась. В воздухе витал слабый запах медвежьей шерсти. Она переглянулась с настороженным Ричардом и шагнула в спальню, где на кровати лежала медвежья шкура.
— Ого, — протянул за ее плечом оборотень и недовольно добавил. — Кажется, я не один тебя ждал, да?
Ил села на кровать и провела рукой по жесткой шкуре. Ричард ревниво следил за ней. Наверное, он чувствовал свою несостоятельность в роли оборотня. Убитого им енота Ил бессовестно выкинула, а против медведя молодой волк точно не выстоит.
— Это даже обидно, — юноша сел рядом и насупился. — Мне, вот, никаких медвежьих шкур не дарили.
— Ну, ты так скажи Феликсу, что хочешь романтики, — Ил зло усмехнулась, — подарочков там всяких.
Ричард со смехом повалил Илону на шкуру и замер над ней, раздумывая есть ли у него шанс под шумок ее потискать.
— Дверь закрыл? — прошептала она.
— Нет, — отозвался он и кинулся прочь из спальни.
Через секунду он ввалился в комнату, нетерпеливо стягивая с себя футболку. Илоне было настолько паршиво после дороги, что противиться напору молодого оборотня не было никаких сил. Кроме этого, ей хотелось близости, ласк и нежных поцелуев, которые бы ее отвлекли от печали.
Ричард неуклюже снял с девушки джинсы и тонкий джемпер и с жадностью припал к правому соску. Легкая дрожь пробежалась по звонкам Ил, и она зарылась пальчиками в густые мягкие локоны юноши. Голова Ричарда под ее руками хрустнула, и через секунду она уже тискала бархатные уши оборотня, который прошелся влажным языком по груди и ключицам.
— Моя сладенькая, — льдисто-голубые глаза Ричарда сверкнули возбуждением, и оборотень решительно разорвал трусики на девушке. — Конфетка моя.
Слова оборотня тронули щеки Ил пунцовым смущением. Ласковые эпитеты вызвали не возбуждение, а неловкость и легкий стыд. Она попыталась выбраться из-под Ричарда, но тот уверенно подтянул ее к себе и нырнул клыкастой пастью между ее бедер. Когда его широкий и упругий язык прошелся по промежности, Ил испуганно взвизгнула и прикрыла рот рукой, крепко зажмурившись, потому что шерстистое чудовище между ног вызывало в ней отвращение вместе с нездоровым желанием.