Гнёт Луны
Шрифт:
— А как насчет оленя, Рене?
— Оленя? — зверь навострил уши. — Тут есть олени?
— Здесь нет, но в лесу есть, — Ил скрестила руки на груди. — Смысл тебе довольствоваться мышами, когда можно загрызть оленя. Согласен?
— Конечно, согласен, — Рене нетерпеливо облизал нос. — Олень лучше мыши, моя милая.
— Давай мы заглянем в галерею перед тем, как отправиться на охоту, — Ил лучезарно улыбнулась.
— Не хочу в галерею, хочу на охоту!
— Я знаю, где бегают самые жирные и самые вкусные олени, — девушка присела на корточки перед Рене
— Да бери любую из моих картин и веди на охоту! — рыкнул Рене.
— Я хочу, чтобы ты нарисовал картину лично для меня, — Илона прищурилась. — Небольшую.
— Но у меня лапки!
— Зато какая у тебя крепкая пасть, — Ил потрепала волка за щеки. — Кисточку в зубы и вперед. Мазнешь что-нибудь и побежим ловить оленей. Ну, для оленей и можно какую-нибудь каракулю оставить?
— Давай потом.
— Хочу сейчас. Мне не хватает дома на стене картины от Рене Дануа. Я бы одинокими вечерами смотрела на нее и вспоминала о твоих сильных руках.
— Ты мне оленя, я тебе картину? И ты мне обещаешь, что ты не продашь ее на аукционе? — волк навострил уши и склонил голову.
— Эта картина будет бесценна. Никогда и ни за какие деньги. Я даже оставлю завещание, чтобы после моей смерти ее сожгли вместе с моим телом.
— Мхм…
— Ну?
— Хочу оленя и медведя.
— Медведя?
— Я думаю, что я тоже альфа, — Рене вскинул морду. — И тоже хочу убить медведя и содрать с него шкуру.
— Хорошо, я знаю, где выследить медведя, — заговорщически шепнула Ил. — Молодого, сильного мишутку для невероятно красивого и смелого альфы.
— Я как раз подумаю над своим вторым именем в тишине, — согласился волк и рысью побежал к скверу. — Рене, Томные Сумерки… Рене, Полнолуние Страсти… Рене…
Ил вызвала такси. Пушистый бесхвостый зверь ворчал, подбирая себе второе имя, а девушка обеспокоенно пропускала пальцы через его шелковистую шерсть на холке. Если Рене одичает, она никогда себе этого не простит. Она всегда всем приносит несчастье и беды.
— Рене, Зов Любви? — волк лукаво всмотрелся в ее бледное лицо.
— Мне нравится, — шепнула Ил в бархатное ухо зверя.
— Илона, Дар Судьбы, — Рене привалился к ее груди.
— Какой же ты подлец, — хохотнула девушка. — Обольстительный и ядовитый змей, и так хочется верить твоим словам, а в них ни капли правды.
Таксист кинул подозрительный взгляд в зеркало дальнего вида, но промолчал. Рене ласково лизнул Илону в шею и смачно прошелся языком по ее челюсти. Девушка с хохотом отпихнула от себя любвеобильного мерзавца, который обиженно отвернулся к окну и чихнул.
Когда такси остановилось возле галереи, Илона вытолкала мохнатого упрямца из машины. Прохожие в испуге отскочили от недовольного зверя, и девушка поспешно открыла дубликатом ключей перед Рене дверь.
— Как здесь уныло, — заворчал он. — Хочу в лес.
— Ты же в курсе, что дикие волки живут совсем немного?
— Зато они свободны и счастливы, — Рене перетряхнулся и
Ил завела зверя в мастерскую, где царил полный бардак — грязные холсты лежали небрежной кучей, краски разбросаны по всем углам, засохшие кисти торчали из жестяных банок уродливыми пучками.
Девушка отыскала под завалами картин с нелепой мазней чистый небольшой холст.
— Нет.
— Что нет? — Ил посмотрела на сердитого волка.
— Слишком маленький. Моему таланту не развернуться.
— Этот? — девушка вытащила холст размером со столешницу обеденного стола.
— Пойдет.
Ил приставила холст к стене и застыла над грязной палитрой с тюбиками краски. Рене нехотя назвал цвета, которые были ему нужны для работы, и девушка торопливо выдавила густые маслянистые сгустки на деревянную доску.
— Открой ротик, — Илона с улыбкой сунула кисть в зубы волку. — Хороший мальчик.
Рене неразборчиво заворчал, и девушка выскочила из мастерской, бесшумно прикрыв за собой дверь. Если Рене что и могло вернуть, то только искусство. Звери не умеют творить и выплескивать душу на холсты. Они живут и не слышат песни сердца и души. Илона не позволит Рене стать зверем. В лесу и без него хватает блохастых тварей, а вот чокнутых и экстравагантных чудаков не так много.
— Я бездарность! — крик Рене, и Илона ворвалась в мастерскую.
Мужчина лежал лицом в пол, весь изгвазданный в краске. Ил задержала взгляд на его копчике с темным небольшим шрамом и уставилась на зловещий клубок линий на холсте. Она склонила голову, и мазня Рене сложилась в жуткую волчью морду.
— Поехали в лес, — Ил перевела взор на мужчину. — За оленем.
— Я вегетарианец, я жу уже об этом говорил, — просипел Рене.
— Говорил.
— Это самый жуткий из всех кошмаров, что мне привиделись, дорогуша, — Рене перевернулся на спину и раскинул руки в стороны. — Неужели мне в шампанское что-то подмешали? Мерзавцы. Никому нельзя доверять. И я жду от тебя слов восхищения.
— Мне нравится, — Илона вновь посмотрела на картину. — Не хочешь ее выставить?
— Она твоя, — Рене приложил ладони ко лбу. — Я хочу в отпуск. Отпуск с оргиями, красивыми мужиками и бабами. Мне нужны силиконовые сиськи, перекроенные лица и пустые куклы для траха. Не ты, милая. Не ты. Ты заставляешь думать и искать ответы, кто я есть.
— Я напишу заявление об увольнении, — Ил помассировала переносицу. — Мне жаль, Рене, что так вышло.
— А теперь уходи, моя милая Илона.
Девушка осторожно подхватила холст и вышла. Что-то ей совсем не везло с мужчинами. Наверное, ей стоит переключиться на женщин. Хотя с ее удачей, Илона обязательно наткнется на безумную и стервозную суку.
— И что? — возмутился Рене, когда Ил была на полпути к выходу. — Ты вот так просто уйдешь?
— Да, — девушка повернулась к рассерженному голому мужчине, который посреди зала с уродливыми картинами был подобен молодому божеству. — Ты сказал — уходи, я ухожу. Что не так?